В воздухе появился туман, он начал сгущаться по мере того, как усиливались пульсации. Неожиданно в шестидесяти футах над водой засверкал металлический предмет в форме цилиндра. Он оставался на виду около двух секунд, а потом исчез. Колебания прекратились.
Пеоны зашумели, а потом вновь зашагали к кургану. Они считали, что это всего лишь un aeroplano. И хотя они видели самолеты и слышали о них достаточно, чтобы их не бояться, никто из пеонов не знал столько, чтобы понять: перед ними возникло нечто из чужого мира.
Побледневший Эпсли шагал вместе со всеми. Маршалл скрипел зубами. У них было лишь два варианта — немедленно убираться прочь или поступить так, как они планировали, — захватить с собой хоть какие-то доказательства, чтобы не сбегать с пустыми руками. Они подходили к кургану.
Маршалл решил не терять времени понапрасну. Берроуз взял троих человек, и они принялись выбивать из стены кургана металлическую пластину. Эпсли был поручен второй барельеф, а сам Маршалл отправился наверх с шестеркой пеонов, которые взяли с собой шесты и брезент, чтобы снять круглую скульптуру — если ее можно было так назвать — и спустить вниз. Маршалл надеялся, что ее удастся погрузить на носилки, подвешенные между двумя мулами, и доставить на побережье. Все принялись за работу.
Маршалл ничего не заметил, поскольку находился в глубине кургана и его со всех сторон окружало двадцать футов земли и растений, а сверху еще и развалины здания. Эпсли и Берроуз слышали немного больше. Они сумели уловить, как вновь запульсировал воздух, но ощущение было приглушенным, ведь они тоже находились под землей, только ближе к выходу. Затем пульсации прекратились.
Эпсли продолжал мрачно работать, не поворачивая головы. Ему казалось, будто что-то пошло не так, но это чувство уже давно его преследовало. Сейчас им ничего не оставалось, как снять плиту и постараться побыстрее отсюда уйти. Берроуз флегматично делал свое дело, отмечая все новые и новые любопытные детали, по мере того как плита с барельефом покидала стену. Никто из них, естественно, не обращал внимания на пеонов, от которых сейчас было немного пользы — поэтому они остались снаружи. Позднее Эпсли вспомнил, что слышал возбужденные голоса, но в тот момент его полностью захватила возня с плитой.
Задача Маршалла оказалась самой простой. Шар с индианкой следовало завернуть в брезент и снять с основания — хотя это было нелегко, — потом уложить на шесты и пронести сквозь дверь, после чего спустить по длинному скату и пройти через два оставшихся проема. Однако Маршаллу очень не хотелось повредить рисунок, поэтому они двигались осторожно, шаг за шагом, стараясь сохранять равновесие. Маршалл и его помощники-пеоны сильно вспотели, когда наконец добрались до большой комнаты, в которую они попали изначально. Эпсли уже снял пластину, Берроуз отстал от него совсем ненамного.
— Эти люди неплохо поработали! — довольно сказал Маршалл. — Я позову других, пусть тащат добычу к лагерю.
Он пригнулся и вышел наружу. Вокруг было пусто. Маршалл огляделся. Все пеоны исчезли.
И тогда он заметил зависший над водой аппарат.
Как и прежде, он появился над серединой озера. Вот только приспособления, напоминающие ноги кузнечика, теперь были расправлены. Тонкие, похожие на паутину, они уходили под воду. На них стоял блестящий, словно зеркало, цилиндр — на том самом месте, где возникал и исчезал прежде.
Прямо под ним на воде плавал предмет, которого раньше не было. На нем сбились в кучу фигурки. Маршалл сразу же понял, что это люди. Те самые пеоны, которые еще полчаса назад радостно бездельничали у входа в курган.
Затем Маршалл заметил струйку дыма, поднимавшегося над джунглями на краю озера. Дым был белым и удушливым. Тропические джунгли не горят. Во всяком случае, на Юкатане.
В течение трех следующих минут Маршалл отдавал приказы. Пеоны должны были, минуя берег, пробиться через джунгли к лагерю вместе с Эпсли и Берроузом.
Эпсли спокойно отказался. Берроуз выругался, но все понимали, что одному из американцев следует пойти с пеонами. Плевать на оборудование. Они обязаны вывести индейцев из лагеря и затаиться в джунглях. Если потребуется, пусть уносят ноги. Берроуз будет оставаться неподалеку от лагеря и, если получится, фотографировать происходящее. Решения он должен принимать сам, но в любом случае он обязан вернуться на побережье, рассказать обо всем, что произошло, и показать фотографии.
— Эта штука не может летать, — мрачно заметил Маршалл, — в противном случае она бы не торчала над озером, точно аист. Вы ведь помните, раньше она появлялась в том же месте! Подозреваю, она вообще не способна перемещаться. Я попытаюсь выяснить, что здесь можно сделать, но если что-то пойдет не так, нам потребуются тяжелые бомбардировщики!
Он посмотрел вслед пеонам, скрывшимся в джунглях — идущий первым энергично работал мачете, пробивая среди сросшихся лиан дорогу себе и остальным. Без груза, учитывая, что они идут гуськом, отряд будет перемещаться довольно быстро.
Маршалл решительно зашагал к берегу, Эпсли последовал за ним.
— Ты глупец, — сердито заявил Маршалл. — Тебе следовало отправиться вместе с ними, чтобы подтвердить рассказ Берроуза!
Однако Эпсли заговорил совсем о другом:
— Пеоны приняли эту штуку за самолет. Когда она выпустила ноги, они нисколько не удивились. После того, как плавательное средство подошло к берегу, они побежали к нему, чтобы встретить aeronauticos [21]. А потом что-то произошло. Начался пожар. И почему они остаются на этой штуке? Почему их не подняли наверх? Там полно места! А двери по бокам похожи на грузовые люки.
Неожиданно возле летательного аппарата началась непонятная суета. В следующее мгновение Маршалл и Эпсли увидели, как вниз на раскачивающихся веревках стали спускаться два существа. Одно из них явно принадлежало к человеческой расе. Второе было гораздо меньше, а поверхность его тела выглядела такой же блестящей, как корпус огромного цилиндра. Но у него имелись ярко выраженные конечности, и двигалось оно вполне осмысленно. Человек и непонятное существо повисли на высоте пятнадцать футов над плотом. Люди принялись отчаянно жестикулировать. Солнце засверкало на металле — в руках пеоны держали мачете. Над водой пронесся шум. Люди на плоту осыпали пришельцев проклятьями, оскорблениями и угрозами.
Над поверхностью озера появились клубы пара. Маршалл выругался, сжал кулаки и побежал.
— Что ты намерен делать? — спросил Эпсли, устремившись вслед за коллегой.
— Не знаю! — крикнул Маршалл. — Но я не могу стоять и смотреть!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
