Доктор Томас И. Лавджой закончил Йельский университет. Ему было слегка за тридцать. Этот ученый занимался охраной окружающей среды и биологией тропиков. В тот момент он работал в Академии естественных наук в Филадельфии. Как и многие зоологи и сторонники охраны окружающей среды его возраста, Томас находился под глубоким впечатлением книг Даррелла, прочитанных еще в школе. Вот как Джеральд вспоминал их первую встречу: «Я увидел стройного молодого человека, направлявшегося к нам по тротуару. У него были темные волосы, веселые карие глаза и симпатичное лицо, на котором играла открытая улыбка. Он сразу же мне понравился. Я почувствовал, что и он проникся ко мне симпатией». Том Лавджой тоже запомнил эту встречу: «Я, как истинный житель Нью-Йорка, несся по Пятой авеню, ничего не замечая, и буквально натолкнулся на Джерри. «Послушайте, вы ведь Джеральд Даррелл!» — сказал я, старательно избегая американского произношения его фамилии «Дуу-релл». Он повернулся, взглянул на меня своими голубыми глазами. И мы поняли, что между нами возникла любовь с первого взгляда. Я полностью разделял его взгляд на зоопарки и на охрану окружающей среды». Между Дарреллом и Лавджоем возникла дружба, которая длилась до самой смерти Джеральда.
Хотя первая встреча произошла совершенно случайно, Даррелл и Лавджой были знакомы заочно. Джеральд писал ему о своих американских планах. «Мы с Томом зашли в ближайший ресторанчик, — вспоминал Джеральд, — и заказали пиво. Я рассказал ему, что собираюсь сделать в Америке. Он выслушал меня очень внимательно, дал несколько полезных советов и обещал встретиться со мной по возвращении из поездки, чтобы обсудить, как лучше организовать работу Фонда в Америке».
Джеральд не любил городов, но Нью-Йорк его очаровал. Перед началом первой лекции, которая должна была состояться в клубе «Эксплорерс», он получил телеграмму о том, что и Н'Понго, вторая самка гориллы из Джерсийского зоопарка, родила детеныша. Джеральд немедленно назвал новорожденного самца Мамфе. «Наверное, публика сочла меня слегка свихнувшимся, — вспоминал Джеральд. — Но ведь вам не каждый день сообщают о том, что обе ваши гориллы с интервалом в несколько недель благополучно рожают здоровых детенышей. Эта замечательная новость вдохновила меня и вселила уверенность в том, что поездка пройдет успешно».
В приподнятом настроении Джеральд отправился в поездку по стране. Филадельфия ему понравилась, но Чикаго не приглянулся. Он был совершенно очарован Сан-Франциско, а вот Лос-Анджелес показался ему отвратительным. Лекции были громадной нагрузкой для его нервной системы, хотя его привычка набрасывать портреты животных, о которых он рассказывал, ему очень помогала. «Если вы упоминаете о таком животном, как капибара, — вспоминал он, — то нельзя рассчитывать, что все ваши слушатели поймут, о чем вы говорите. Но если вы нарисуете его, пусть даже карикатурно, они тут же схватят самую суть вашего выступления. Рисунки очень нравились моим слушателям, и они даже устраивали небольшую драку за них после лекций». Американцам очень импонировало, когда Джеральд связывал вопросы охраны окружающей среды с патриотизмом. Он говорил о том, что символ американской нации, лысый орел, может исчезнуть в течение ближайших десяти лет. Как почувствуют себя американцы, если эта комично выглядящая птица, красующаяся на банкнотах, исчезнет с лица земли?
Последнее выступление Даррелла, завершающее его трехмесячный марафон по стране, состоялось в эксклюзивном загородном клубе. Его слушателями были американские нувориши, по большей части женщины, перешагнувшие за рубеж среднего возраста. «Они были увешаны драгоценностями, как рождественские елки, — вспоминал Джеральд. — Когда они перемещались по комнате, то эти висюльки звенели, как музыкальные шкатулки. Я подумал, что, если бы мне удалось заманить хотя бы одну из них в кусты и обобрать ее до нитки, мой Фонд не знал бы бед на протяжении нескольких лет».
Даже Джеральд был поражен тем, какое количество спиртного могли поглощать эти дамочки. «Обеду предшествовали два часа плотного пития. Алкоголь лился в таких количествах, что даже трудно себе представить. Если вы заказывали скотч, вам приносили нечто вроде небольшой вазы, в которой находилось полпинты виски, четыре кубика льда, каждый из которых вполне мог бы потопить «Титаник», и чайная ложка содовой, где с трудом можно было заметить три-четыре заблудившихся пузырька». К обеду публика еле держалась на ногах. К концу обеда она уже почти ничего не соображала.
«Я начал свою слезную мольбу от лица беззащитных животных, населяющих нашу планету, — вспоминал Джеральд, — перед лицом наиболее несимпатичных млекопитающих, каких мне только доводилось видеть за свою жизнь». Пытаясь перекрыть шум разговоров — публика не имела ни малейшего представления, о чем он говорил, — Джеральд понял, что обращается исключительно к женщине, сидящей прямо перед ним. Не выдержав веса королевских драгоценностей, красовавшихся на ее прическе, она уронила голову в тарелку с остатками клубничного суфле. «Когда она дышала, суфле пузырилось на тарелке. Розовые пузыри лопались со страшным шумом. Звук был такой, словно кто-то пытался втягивать густой молочный коктейль через тонкую соломинку». Закончилось последнее выступление полным провалом. На торжественном обеде, где присутствовали очень богатые люди, Джеральду удалось собрать всего сто долларов.
Джеральд с радостью вернулся в Нью-Йорк, где ему предстояло выступить на радио, телевидении и в прессе. Он готов был говорить все, что угодно, лишь бы собрать деньги для Фонда. «Когда американцы приезжают провести отпуск в Англию, — говорил он, — их дети хотят увидеть только две достопримечательности: Букингемский дворец и зоопарк Дар-релла». В Нью-Йорке Джеральд и Том Лавджой выработали формулу, которая позволила бы успешно функционировать SAFE (после переименования организации в Международный Фонд охраны дикой природы — WPTI). «Если быть более точным, — вспоминал Джеральд, — я рассказал, что нужно Джерсийскому Фонду, а Том разработал гениальный план, как это получить». Хотя впоследствии функции организации изменились, первоначально она должна была убедить американцев жертвовать средства на работу Джерсийского Фонда и других природоохранных организаций во всем мире. Зоологическое общество Филадельфии предоставило помещение для штаб-квартиры новой организации, Том Лавджой стал ее председателем, а Джоди Лонгнекер исполнительным администратором.
Первое турне по Америке завершилось с полным успехом. Джеки прилетела в Нью-Йорк и успела на празднование Дня Благодарения у Рокфеллеров. Затем они торжественно отпраздновали ее день рождения в «Уолдорфе». И после всех праздников чета Дарреллов отплыла во Францию. Неспешное морское путешествие позволило Джеральду и Джеки немного передохнуть после напряженной работы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
