Астрид какая-то глупая песочница, когда есть сад камней?
— Будем строить, — сказала она Веронике.
— Дя! — с энтузиазмом ответила сестра, размахивая совочком.
Вероника любила строить. Она сразу принялась собирать гальку, камушки, камни, булыжники… с булыжниками не получалось. Она еще маленькая и слабенькая.
— Давай строить замок… нет, дворец… нет, храм… нет, зукирад!
— Зукат! — обрадовалась Вероника.
Что такое зукирад, Астрид узнала на днях. Это такой здоровенный храм в виде пирамидки или еще чего такого, и там проводят свои гнусные ритуалы некроманты Мертвой Земли. Ей мама рассказала, ее один такой некромант призывал и заставлял служить. Но это было давно, еще до Астрид.
Мама сказала, что мертвецы — это ничего. Они хоть и плохо пахнут, но вообще такие же люди… только дисциплинированные. Или, наоборот, кровожадные. Но если они служат некроманту, то дисциплинированные.
Скучно. Лучше армия кровожадных упырей. Это кудесно, их всех можно победить, и тогда Астрид будут подбрасывать в воздух и обожать.
— Зукат, — пропыхтела Вероника, пытаясь оторвать от земли булыжник. Она уже два раза падала на попу, но не сдавалась.
— Нет, надо кладку делать, — сказала Астрид. — Это красиво.
И они сделали кладку. Из камушков, кубиков и палочки-копировалочки. Астрид водрузила на верхушку изъеденный сапфир из маминого ожерелья. Он остался один и выглядел совсем уродливым, так что мама отдала его детям играть.
Но ничего. На солнышке он красиво сверкает, пусть и как битая стекляшка.
— Зукат! — подняла лопаточку Вероника.
— Да. Зукирад.
— Дёмик-зукат. Буим ём зить.
— В зукирадах не живут. В зукирадах колдуют и призывают демонов.
— Лядна.
— Давай проводить кровавые ритуалы. Я дохлую жабу видела, ща принесу!
Она сбегала за ворота и принесла на палке раздавленный труп. Жаба выглядела в самый раз для жертвоприношения.
— Давай принесем ее в жертву и кого-нибудь вызовем! — сказала Астрид, плюхнув жабу перед зукирадом.
— Мама! — обрадовалась Вероника, втыкая в жабу стальное перо.
— Нет, маму нельзя, дура, мама нас напорет.
— Комозя?
— Да кого хочешь.
— Кохотись?
— Какого-нибудь демона. Через зукирад.
— Зукат маинька, — справедливо заметила Вероника.
— Тогда вызовем маленького демона. Маленького, но великого!
— Дя!
— Призываем демона! — воскликнула Астрид. — Маленького, но не жалкого! Победителя армий и дарителя кукол!
— Пизываю демана! — послушно повторила Вероника. — Маинька байсова!
И тут Астрид вздрогнула. После слов Вероники зукирад выпустил облако дыма, все вокруг почернело, а из тьмы донесся грохочущий рев:
— КТО ПРИЗВАЛ ВЕЛИЧАЙШЕГО ГОСПОДИНА?!
…Какое-то время царила тишина. Оглушительная, бьющая по ушам тишина. Облако тьмы не спеша рассеивалось, обнажая испещренный кратерами сад камней и пожухлую траву вокруг. Кусты сирени увяли, любовно выращенные Лахджой пионы и розы сгнили.
А обомлевшая Астрид разинула рот и машинально произнесла:
— Привет, Фурундарок.
— Привет, Астрид, — так же машинально ответил демон-младенец.
Он сидел на зиккурате из кубиков и камешков. От него так шибало демонической аурой, что у Астрид засвербело в носу. Вероника изумленно хлопала глазками.
А Фурундарок раздраженно осмотрелся и спросил:
— Ну и где ваш отец?
— В гостях, — растерянно ответила Астрид. — А мы не специально! А мы не знали!
— Что?.. — не понял Фурундарок. — Где маг, который меня призвал?
Астрид скосила взгляд на Веронику. Это что, ее штука?..
— Так, а это мое подношение? — уставился теперь на них Фурундарок. — Два вкусных ребенка? Очень приятно.
— Воть, — подтолкнула к нему палочкой жабу Вероника. — Кусяй.
Жаба взлетела в воздух. Фурундарок смотрел на нее, не понимая, что вообще происходит. Потом он втянул подношение в пасть и опустил взгляд к зиккурату. Он не видел и не чувствовал вокруг никаких магов, здесь не было полноценного круга или чего-то ультимативного вроде Черного Криабала.
— Что случилось? — слегка даже растерянно спросил он. — Вы, дети, не брали каких-нибудь книжек, страничек или артефактов?
— Есть палочка-копировалочка! — поспешила сказать Астрид. — Может, она? Мы не специально! Прости!
— То есть это все-таки вы меня вызвали? — все еще не мог поверить Фурундарок. — Вот этим?.. Нет, этого не может быть… как унизительно… никогда в жизни меня так не оскорбляли.
— Зукат, — объяснила Вероника. — Маинька. Деман бух маинька.
Фурундарок немного раздулся от злости. С трудом сдерживаясь, он процедил:
— Маленькая дрянь, я сейчас тебя сожру!
Он раскрыл рот, Астрид заорала, а Вероника засмеялась. В пасть демолорда полетели камни, песок, пожухлая трава… но только не Вероника. Она сидела, как приклеенная, а Астрид спряталась за нее.
— Так, подожди, — закрыл рот Фурундарок. — Ты же… а, суть Древнейшего, я же поклялся!..
Величайший Господин припомнил обещание, что так неосторожно дал в день рождения этой засранки. Пожалуй, оно было необдуманным, но он не мог предположить, что встретит ее хотя бы еще когда-нибудь.
— Я не могу поверить, — сказал он, взмывая в воздух. — Я… как у вас это вышло… я сейчас тут все сожру. И всех. Астрид, отпусти сестру, я тебя сейчас съем.
— Ты мой дядя, не ешь меня! — взмолилась Астрид. — Ма-а-а-а-ам-ма-а-а!!!
— Фурундарок!!! — раздался бешеный крик. — Ты совсем охерел?!
На землю рухнула жуткая крылатая тварь, но Астрид при ее виде радостно завопила, потому что это была мама. С шипастой спины спрыгнул папа с Токсином на плечах, а по тропинке мчался на бегу растущий Тифон.
— Ты не имеешь права! — воскликнул папа, закрывая собой дочерей. — Это произвол!
— Отойди от моих детей! — добавила Лахджа. — Я вызову Кустодиан и Светоносных!
— Хоть лично Солару вызывай, — огрызнулся Фурундарок. — Я тут не по своей воле, меня призвали.
— Кто?.. — повертел головой Дегатти.
Фурундарок почему-то промолчал и шумно засопел.
— Да мы не специально! — подала голос Астрид. — Мы играли!
— Дя! — подтвердила Вероника. — Зукат! Маинька дядя!
Майно и Лахджа тоже долго не могли поверить, что демолорда призвали их маленькие дочки с помощью зиккурата из кубиков. А перетрусившая Астрид заявила, что она тут ни при чем, это все Вероника и ее штука.
Размазывая по рожице слезы и прячась от Фурундарока за мамой, она рассказала, как Вероника призывала то погремушку, то совочек, то бутылочку…
— …То краски, — задумчиво кивнула Лахджа. — Перкеле, а ведь я…
