— Этот ряд темниц, — пояснил Джюли. — Упирается одним боком в скалу. Левая стена, и крыша твоей темницы, это кусок огромной скалы. Кажется, что твою темницу выдолбили прямо в ней.
— А, справа, в соседней темнице, тоже стоят черные души? — поспрашал Святозар.
— Я не могу, точно сказать, есть ли там души… но оттуда никакого звука не идет, наверно там пусто… И знаешь Святозар, я никогда не видел, чтобы туда приводили черные души, — произнес Джюли. А погодя понизив голос, почти шепотом досказал, — идет Вий, и видно сразу, он очень, очень сердит, потому как направо и налево хлещет хлыстом дасуней.
Святозар встревожено посмотрел на начертанные на стене имена Богов, и, чтобы снять их неяркое свечение, провел рукой по ним, прошептав заговор, но небесное сияние не спадало. Наследник провел по словам свисающим длинным рукавом рубахи, в надежде, что от черноты они пропадут, но слова, как светились, так и продолжали светиться. Вий подходил ближе, это слышалось по его тяжелой поступи и едва вздрагивающей земле. Святозар повернулся спиной к именам Богов стараясь их хоть немного загородить, и надеясь, что также, как и Джюли, Вий их не увидит. Вскоре воевода потребовал закрыть глаза, наследник улыбнулся, и, сомкнув очи, замер на месте. Вмале Вий подошел к решетке, остановился, да тяжело, протяжно вздохнув, сказал:
— Эх, человек, что же ты, творишь? Ну, в самом деле, зачем, ты открыл слова на стене? Зачем осветил руки, этой черной душе? Зачем полностью осветил другую душу грешника? Уж, я и не знаю, чего ты шалопай, добиваешься?
— Воевода, — ответил Святозар и шагнул вперед, понимая, что Вий прекрасно разглядел имена Богов. От того порывчато шага он тягостно покачнулся, и, чтобы не упасть оперся рукой о стену, а после добавил, — я не освещал эти души, они сами посветлели… Они совершили добро дело и посветлели.
— Доброе дело? — удивленно переспросил Вий. — Это какое же, доброе дело, можно совершить в пекельном царстве, скажи, ты, мне…
— А, ты, посмотри Вий, на мою ногу, — наследник придерживаясь за стену подошел к решетке, опустившись на покрывало, сел и просунув ногу сквозь решетку, показал рану.
Слышно было, как тяжело, то ли присел, то ли наклонился воевода, и прерывисто задышал, да весьма осторожно коснулся пальцем обугленных краев раны и болячки, а поднявшись, заметил:
— Что ж, хоть одной бедой у меня меньше.
Святозар втянул ногу обратно, и, поднявшись, придерживаясь за прутья решетки, восторженно сказал:
— Добро, добро сотворенное этими душами осветило их… значит даже в Пекле. Понимаешь, Вий, даже в Пекле остается надежда стать чище и лучше… остается возможность исправиться и уйти в Явь светлым и чистым.
Воевода гулко цыкнул языком, и словно усмехаясь, произнес:
— Ишь ты, растревожился — то как… Оно тебе это надо… могут эти души стать в Пекле светлее и чище, надо?… Вот же беспокойный какой… Да, и, что толку-то, оттого, что эти души засветились. Покуда они не выполнят наказания положенного им Радогостом, не смогут они возродиться… И ты, мне вот лучше ответь… чего мне теперь делать с этой светящейся душой грешника, ведь он не исполнил наказание, а светится так ярко, что Чернобог его точно заметит… охо… хо. Сколько же ты, человек, доставляешь хлопот.
— А, ты, воевода, дай этой зеленой душе ведро, — улыбаясь, предложил наследник. — И он тогда быстро доставит к гостиному двору, положенное количество воды.
Вий, какое-то время хранил молчание, и негромко хмыкнув, поинтересовался:
— Это, ты, так шутишь, что ли?
Святозар громко засмеялся, но тут же закрыл себе рот рукой, и услышал, как недовольно зашипел на него Вий.
— Да, воевода, — подавляя в себе смех, откликнулся Святозар. — Я пошутил. Но если тебе понравился мой совет, воспользуйся им.
— Очень ты умный, как я погляжу, — пробасил воевода и переступил с ноги на ногу.
Наследник отошел от решетки, и, придерживаясь за стену, вернулся к своим подушкам, да опустился на них и вытянул вперед ногу, потому что та дюже сильно разболелась.
— Вий, — обратился Святозар к воеводе. — А ты, избавься от меня. Доведи меня до ворот из Пекла, я скажу слова силы, ворота отворятся и я уйду… И тебе хорошо и мне, — наследник оперся спиной о стену и тихо застонал, так как рана на ноге опять заполыхала и задергала.
— Если бы ворота не охранял твой враг Горыня, — вздохнув ответил воевода. — Я бы так уже давно поступил… Но Горыня тебя не пропустит, никогда… Радуйся тому, что он плохо стал видеть и плохо слышать, и не смог разглядеть твоего лица и услышать твоего имени, когда тебя схватил Пан… А иначе бы Горыня растоптал, или разорвал тебя, и я бы не успел тебя спасти. Ведь Горыня — он очень, очень сильно ненавидит тебя… Так, что мальчишечка, его больные, полуслепые глаза и глухие уши спасли тебе жизнь. — Вий на мгновение прервался, негромко, что-то зашипел, а после продолжил, — и, я, не смогу тебе помочь выйти отсюда, через пекельные ворота. Но я надеюсь, что ДажьБог не покинет своего сына. И как когда-то Бог Перун, пробил проход и вывел ДажьБога из Пекла, так точно поступит и ДажьБог и спасет тебя, тем более, ты, так на него похож и лицом… и всем остальным… как я погляжу… А пока, я прошу тебя, слышишь человек, прошу, а не повелеваю, будь мудрым и осторожным, только так, мы сможем сохранить твою жизнь… И еще, человек, ты должен питаться. Раны, которые у тебя на руках и спине не заживут в Пекле, и, чтобы у тебя были силы, ты должен есть.
— Вий, — отозвался, до этого внимательно слушающий воеводу, Святозар. — Но это есть невозможно, твоя пища не вкусная. Поверь мне, я и так, впихивал в себя силком твою еду, преодолевая желание, все это выплюнуть прямо на покрывала.
Воевода немного помолчал, тяжело переступил с ноги на ногу и зашипел, в ответ послышалось шипение Джюли.
— Мальчишечка, — обратился к наследнику Вий. — Сначала надо есть, потом пить. Иначе горький вкус смольего дерева сделает пищу безвкусной… Я не подумал, что тебя следует предупредить об этом… Однако я сейчас же дам повеление, чтобы тебе принесли еду, и ты поешь, так как настойка уже впиталась в твою кровь и растворилась на твоем языке… Ты уже так долго находишься здесь, а толком — то и не ел… и я вообще удивляюсь, как ты еще переставляешь свои ноги.
Вий замолчал, и негромко зашипел, послышалось шарканье ног, скрип отмыкаемого замка и наследник услышал, как раскрылась решетка. Воевода тяжело шагнул вперед, встав рядом с вытянутой ногой Святозара, и добавил:
— Человек, я закрою слова, но ты, больше их не открывай.
— Вий, — ответил наследник. — Но черные души их не видят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
