— Это послание дочери бывшего наместника Листа Ордая, ваше высочество.
Князь посмотрел на свиток и произнес:
— Похоже на свиток телепорта.
— Да это он и есть. Но на нем послание, с другой стороны.
Князь осторожно развернул свиток и стал читать вслух.
Великому князю Вечного Леса от шаманки Лирды, служительницы Худжгарха и невесты подобного богам риза Ирридара Тох Рангора, принца степи и Владыки земель у Высокого хребта.
Ты князь направил в наши земли своих убийц.
Мы приняли твой вызов и убили всю сотню. Их тела я возвращаю тебе. Так будет со всеми, кто прибудет к нам с мечом. Тот от меча и погибнет. Тебе объявлена война. Трепещи. Скоро наш жених, горящий отмщением, придет в Лес и ты пожалеешь о своей неразумной затеи.
У тебя есть только одна возможность спасти свою жизнь. Дай свое благословение на брак с ризом бывшей эльфарке Лирды и назови риза Другом леса. Не сделаешь этого ты это сделает другой Великий князь. Кого назначит наш жених.
За этим прощаюсь.
Шаманка Лирда, служительницы Худжгарха и невеста подобного богам риза Ирридара Тох Рангора, принца степи и Владыки земель Высокого хребта.
От двадцатого дня осеннего месяца листопада 5649 года, от сотворения мира.
Князь, не веря своим глазам три раза перечитал послание. Он читал вслух, вчитывался в поисках скрытого смыла. Не находил его и все больше поражался наглости этой девчонки.
— Откуда это у тебя? — князь поднял глаза на секретаря.
— Его доставил охране чиновник казначейства. Селим они. Он тут ждет в приемной, ваше высочество. И он лучше меня расскажет, как оно появилось у него и что происходило на площади.
— Зови его, — приказал сбитый столку князь.
Рассказ казначейского чиновника, изрядно князя удивил. Он несколько раз приказывал подробно рассказать то или иное событие на площади и недоумевая слушал. Когда обстоятельный рассказ Селима, дополненный рассказом секретаря, подошел концу. Князь не выдержал и произнес.
— Получатся, что нападения не было, а эта дерзкая девчонка через свитки телепортов отправила нам тела убитых гвардейцев. Мои гвардейцы, не разобрались, а приняли это за вторжение… И устроили бойню друг с другом. Убили больше сорока бойцов и ранили еще полторы сотни. Охрана дворца тоже не стала разбираться, а сразу применила план эвакуации. А меня мой телохранитель заставил бежать из дворца, где по дороге чуть не убил... Поразительно!..
— Вот скажи, — он обратился к секретарю. — Когда мы так поглупели?
Секретарь вежливо промолчал и пожал плечами.
—Значит так, — решительно заявил князь, — правильную версию событий засекретить. Селим ты свободен. Что видел и слышал не рассказывай, не то познакомишься с палачом. Для всех на дворец было совершено нападение мятежного рода… Этот род тайно практиковал некромантию…
Служащий казначейства поклонился и ушел. Князь поморщился, погладил шишку на затылке и продолжил:
— Найди тех, кого не жалко казнить. Тела не спрячешь. Многие видели, что убитые это лесные эльфары. Но благодаря смелости гвардейцев и лично Великого князя, что вступил в сражение во дворце и был ранен падение предателей отбито. Этого казначея наградить поместьем и выслать подальше от столицы. Наложить заклятие молчания. Проговориться, умрет. Так же поступить с моим главным телохранителем… Хотя … нет этого оставь… Если уж мой личный глава телохранителей, которого отбирали из тысяч подданых, такой тупой, то какие же тогда другие. По княжеству объявить эдикт о величайшем спасении князя и всего княжества… Все радоваться.
— Будет исполнено выше высочество. Что-то еще?
— Нет, ступай и пришли ко мне лекаря. Князь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. «Какой тяжелый сегодня выдался день», — мрачно подумал он.
Глава 15
Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь орков
Осень в степи — время смены кочевий. Время засухи в южных и западных краях необъятной степи. Племена снимаются со своих мест и кочуют на север, и восток. Так было испокон веков, только не в эту осень.
На юге степи, где травы для выпаса стад было не так много, как в центральных районах, сложилась своя культура племен орков. Они стали земледельцами, охотниками и ремесленниками.
Кочевые племена не искали себе земель на юге, а оседлые не искали себе земли под пашни на севере. Между ними процветала выгодная торговля и оседлые орки всегда принимали Верховного хана, которого выбирали вожди кочевых племен. Так было испокон веков. Но только не в этот год.
Орки степи разделились. Одни племена, что верили преданиям о биче божьем, Худжгархе, приняли его своим покровителем и обосновались на востоке от подножья Снежных гор и проклятого леса, до южных границ королевства Вангор и Лигирийской империи.
Центр степи занимали племена что не приняли Худжгарха, но не решались противостоять последователям Худжгарха, которых называли «Свидетелями». Военное могущество тех, кто принял Худжгарха своим хранителем, росло с каждым днем.
Северные предгорья Снежных гор занимали нейтральные племена подгорных орков. Их совсем недавно привели в покорство Свидетели, разбив в нескольких быстрых сражениях.
Юг степи, поднялся на войну за власть над степью. Тысячи орков, ведомые жрецами нового бога, неся на себе столбы с изображением хумана двинулись на север и захватили Ставку Великого хана. Сам Великий Хан принял покровительство Худжгарха и перекочевал со своим племенем в центральный район степи.
Война своим кровавым покрывалом накрыла всю степь. Время мира
закончилось и пришла смерть со своими легионами, сея страх, разруху и ужас… Время царского пиршества хищников степи…
Ночь — время для любви, тайных убийств и важных советов.
В основном войске оседлых орков, среди огромного лагеря, внутри ограждённого кострами участка, под ночным, звездным небом сидели пятьдесят жрецов нового бога и совещались. У этих жрецов все было по-новому. Возглавлял их не старый, испытанный шаман, а молодой воин, Узлук Арчар, сын вождя племени арчаров, которые первыми признали нового бога. Не знавший ранее магии воин, показал чудеса, доселе невиданные орками. Он низводил огонь с неба, мог обрушить землю под врагами на глубину двух ростов человека. Направлял молнии на врагов. И все это получил в дар от священного столба. Его авторитет был непререкаем и всякий, кто отваживался ему противостоять, погибал быстро и болезненно. Одним недовольным движением бровей, он наводил страх на орков.
Совет шел уже час, а жрецы все не могли решить, как поступить дальше. Войско оседлых орков насчитывало десятки тысяч воинов и это уже была орда. Двигаясь тремя потоками, орда перешла реку, которая была негласной границей между оседлыми орками и кочевыми и неумолимо двинулась дальше. Орда продвинулась на несколько дней пути в направлении новой ставки Великого хана.
Поход складывался удачно. Кочевые племена спешно покидали свои места кочевий и уходили с пути орды. Ордынцам казалось, что победа близка, скоро вся степь покориться им. Но совершенно неожиданно приключилась неприятность, которая резко изменила планы тех, кто вел орду. Столб, что везли в авангарде, их войска исчез, а сам авангард из кочевых орков перешел на сторону Великого хана.
Этот столб Узлук Арчар хотел установить в центре степи в новой ставке великого хана. Он горел желанием быстро завоевать степь, распроститься власть нового бога на большую часть степи и самому стать Великим ханом. Он свято верил, что, увидев силу и могущество нового бога, орки добровольно присоединились бы к его воинству и скоро с еретиками Худжгарха было бы покончено.
Сила и могущество жрецов были овеяны тайной и внушали страх простым оркам. Только жрецы и сам Узлук знали, что их сила действует могущественно там, где стоит столб. Без него они ничего не умели. Тут-то и стал вопрос: идти дальше или повернуть обратно.
— Если мы вернёмся и вернем войска, то покроем себя позором, нам скажут, что мы струсили, — говорил мрачный Узлук на совете. Предводитель похода сразу почувствовал, что больше не является стоящим над всеми, великим колдуном. А стал подобным другим и, если это выясниться, его просто убьют, из мести. Страх заполнил его душу, но он продолжал делать вид что по-прежнему могуч. — Но идти вперед без помощи нашего бога и без Столба, опасно. Кочевые орки — лучшие воины, чем мы оседлые. Надо или остановиться тут и построить оборону из повозок обозов или отступать. Если отступим, то примем позор. Останемся, можем погибнуть, братья…
