— Одним словом, я должна увлечь его за собой, — пробормотала Рози, в глазах ее отразилось сияние луны.
— Совершенно верно. Уведи его по тропинке. По тропинке через сад.
Рози набрала полную грудь воздуха и позвала его снова, чувствуя, как браслет наполняет тело странным, безрассудно-сладким огнем; ей нравился звук собственного голоса, мощный и уверенный, похожий на боевой клич техасских рейнджеров, который недавно огласил стены подземного лабиринта, клич, разбудивший затихающего младенца и заставивший его плакать.
— Я зде-е-есь, внизу-у-у-у-у-у-у, Норман!
Билл, пожирающий ее глазами. Испуганный Билл. Она не испытывала удовольствия, наблюдая жалкое выражение его лица, но ей хотелось видеть его таким. Хотелось. В конце концов, он тоже мужчина. А мужчинам следует время от времени напоминать, что и женщина способна внушать страх, не так ли? Иногда в страхе мужчины перед женщиной кроется ее единственная защита.
— А теперь иди, — велела темнокожая женщина. — Я останусь здесь с твоим мужчиной. Нам ничего не грозит; тот, другой, пройдет через храм.
— Откуда ты знаешь?
— Они всегда идут через храм, — прозвучал простой ответ женщины. — Не забывай, кто он.
— Бык.
— Верно, бык. А ты та, кто прядет шелковую нить для шляпы, которую наденет ему на голову. Только не забывай, что, если он тебя настигнет, ничто и никто не остановит его. Если поймает, то убьет тебя. Просто и ясно. И ни я, ни моя хозяйка не сможем помочь. Он хочет испить твоей кровушки.
«Мне ли об этом не знать, — подумала Рози. — Уж это мне известно гораздо лучше, чем тебе».
— Не ходи, Рози, — взмолился Билл, — Оставайся с нами.
— Нет.
Она оттолкнула его в сторону и пошла вперед; острая колючка царапнула ее по бедру, и боль оказалась столь же приятной, как и исполненный могучей силы крик. Даже ощущение, что из царапины сочится кровь, доставило ей наслаждение.
— Маленькая Рози. Она повернулась.
— Ты должна дойти до конца раньше, чем он. Знаешь почему? — Конечно, знаю.
— Что вы имели в виду, говоря, будто он — бык? — растерянно спросил Билл.
В его словах звучала тревога, он показался ей мелким и незначительным… И все же Рози никогда не испытывала к нему такой любви, как в этот момент, и никогда ее чувства не достигнут такого накала в будущем. Бледный, потерянный, он казался ей таким беззащитным.
Билл снова закашлялся. Рози осторожно положила ладонь на его плечо, опасаясь, что он отпрянет. Но этого не произошло.
— Оставайся здесь, — сказала она. — Оставайся здесь, ничего не бойся и веди себя как можно тише.
И поспешила прочь. В последний раз край ее маренового хитона мелькнул у дальнего угла храма, где тропа расширялась, а затем Рози исчезла из виду.
Мгновение спустя ее крик, легкий и одновременно ужасный, снова сотряс тишину ночи:
— Норман, в маске ты выглядишь настоящим кретином… Я больше не боюсь тебя, Норман…
— Боже, он ведь убьет ее, — прошептал Билл.
— Может быть, — спокойно отреагировала женщина в голубом платье. — Как бы там ни было, кто-то умрет сегодня навер… — Она умолкла на полуслове и склонила голову набок, внимательно прислушиваясь.
— Что вы дел…
Коричневая рука мелькнула в воздухе и зажала ему рот. Женщина не прилагала видимых усилий, но ему показалось, что рука ее состоит из стальных пружин. Смутное предположение быстро переросло в уверенность и потрясло сознание, когда он ощутил прикосновение ее ладони к губам, когда подушечки пальцев надавили на щеку: это не сон. Как бы ни хотелось ему поверить в обратное, это совсем не сон.
Темнокожая женщина привстала на цыпочки и прижалась к нему, как возлюбленная, все еще закрывая ладонью рот.
— Тс-с, — еле слышно прошептала она ему в ухо. — Он идет.
Билл услышал шелест травы и опавшей листвы под чьими-то шагами, затем его слуха достигло тяжелое надсадное дыхание с присвистом в каждом вдохе. Такое вдыхание ассоциировалось в его сознании с людьми, гораздо более грузными, чем Норман Дэниеле — с теми, кто весит по меньшей мере триста фунтов. Или с крупными животными. Женщина медленно отняла руку от лица Билла, и они застыли, вслушиваясь в звуки приближающегося существа, Билл обнял ее за плечи, она положила руку ему на пояс. Так они и стояли, и Билл вдруг исполнился странной уверенностью в том, что Норман — или то существо, в которое тот превратился, — не пойдет через храм. Он (оно) обойдет здание и наткнется на них. Он — бык — остановится, взрыхляя копытом землю, низко пригнув похожую на наковальню голову, а потом бросится на них, погонит по узкой тропе, настигнет, затопчет их, поднимет на рога, разорвет в клочья.
— Тс-с-с-с, — выдохнула она.
— Норман, ты идиот…
Звуки окутывали их, как туман, как лунный свет.
— Какой же ты дурак… неужели ты действительно думал, что сумеешь поймать меня? Глупый старый бык!
Последовал взрыв звонкого презрительного смеха, вызвавшего в уме Билла образы битого стекла, глубоких колодцев и пустых комнат в полночь. Он содрогнулся и почувствовал, что все его тело покрылось гусиной кожей.
Со стороны холма, от передней части храма, какое-то время не доносилось ни звука (лишь редкие порывы ночного бриза приглаживали колючий кустарник, словно рука, приводящая в порядок всклокоченные волосы), затем тишина воцарилась и там, откуда взывала Рози. Плоский лунный диск над головой спрятался за облако, подкрасив его края в серебристый цвет. Небо сверкало россыпями звезд, но Билл не заметил ни одного известного ему созвездия. Затем:
— Норррма-а-аннн… ты уже не хочешь поговори-и-и-и-ить со мной?
— Как же, как же, обязательно поговорю, — пробурчал Норман Дэниеле.
И Билл почувствовал, как темнокожая женщина в испуге прильнула к нему; его сердце едва не выпрыгнуло из груди и забилось где-то под самым кадыком. Нормановский голос прозвучал на расстоянии не более двадцати ярдов. Как будто до этого он намеренно производил сильный шум, позволяя им следить за его продвижением, а потом решил, что наступило время затаиться, и с этого момента вел себя совершенно бесшумно.
— Поговорю, как же, обязательно поговорю с тобой начистоту, падаль.
Указательный палец темнокожей женщины предостерегающе прижался к его губам, но Билл не нуждался в предупреждениях. Их взгляды встретились, и Билл вдруг заметил; она совсем не уверена, что Норман проследует через храм.
Тишина продолжала раскручиваться в спираль вечности. Даже Рози, казалось, ждала.
Затем, теперь уже дальше, опять раздался голос Нормана:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
