Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

Каждое движение чем-то неуловимым, отличалось от движений обычных людей. Гибкость и точность их напоминали дикого зверя, и одновременно они были изящны, как движения гимнаста.

Все это лежавший рассмотрел за одну—две секунды. В такие мгновения мозг работает с необычайной быстротой и точностью.

… Увидя закрытые глаза больного, незнакомец нерешительно остановился. Когда же глаза открылись, он, издав радостный возглас стремительно подошел и наклонился над ложем.

Его загорелое лицо слегка побледнело.

Почти с минуту он пристально всматривался в глаза больного. в этих глазах, темных и глубоких, застыл немой вопрос.

Незнакомец понял.

Он наклонился еще ниже и спросил на русском языке, но с каким-то странным акцентом:

— Вы меня видите?

Губы больного дрогнули, и сквозь них раздался едва слышный звук.

— Вы меня слышите, но не можете мне ответить Но вы можете шевелить веками. Закройте глаза, если вы видите меня.

Веки больного на мгновение сомкнулись.

Незнакомец выпрямился. Его лицо побледнело еще больше, кисти рук судорожно сжались, словно он старался сдержать этим нараставшее волнение. Минуты две он тяжело дышал. Потом, видимо успокоившись немного, опять наклонился над больным.

— Я задам вам несколько вопросов, — сказал он. Даже звук его голоса отличался от голосов всех людей, которые приходилось пытать больному. — Вы будете отвечать мне глазами Если вы захотите сказать “да”, то мигните один раз, а если захотите сказать “нет”, — два. Вы меня хорошо поняли?

“Да”, — ответили глаза.

— Ваше зрение вполне нормально?

“Да”.

— А слух?

“Да”.

— Можете ли вы шевелить языком?

“Нет”.

— Можете ли вы пошевелить одной из рук?

“Нет”.

— А ногой?

“Нет”.

— Чувствуете ли вы где-нибудь боль?

“Нет”

— Испытываете ли вы голод?

“Нет”.

— А жажду?

“Нет”.

— Чувствуете ли вы какое-нибудь неудобство?

“Нет”.

Наступила небольшая пауза. Незнакомец сдвинул брови задумался. Лежавший смотрел на него, ожидая других вопросов еще больше объяснений. Его сильно мучила невозможность самому задать вопрос.

— Вернулась ли к вам память? — снова спросил незнакомец как и раньше наклонившись над ложем, будто не доверяя слуху больного. — Помните ли вы свою жизнь?

“Да”.

— Вполне отчетливо?

“Да”.

— Понимаете ли вы, где находитесь?

Наконец-то задан нужный вопрос, которого с таким нетерпением ожидал больной.

“Нет… нет… нет!” — быстрое мигание глаз было более чем красноречиво.

— Вы не понимаете, где находитесь и зачем. Вы хотите знать это?

“Да”

— Вы это узнаете, но только не сейчас, а немного позже. Теперь я не могу вам сказать, потому что это принесет вам вред. Вы у друзей. Они любят вас и ждут, когда вы придете к ним. Потерпите еще немного, и вес станет для вас ясно. Не бойтесь ничего Не думайте о странных для вас явлениях, которые происходили с вами и могут еще произойти. Все получит объяснение со временем. Вы видите и слышите, ваша память вернулась к вам, но ваш мозг еще не избавился полностью от последствий, бессознательного состояния. Поэтому вы еще не можете двигаться Но это продлится недолго. Мы не думали, что так произойдет, и я очень жалею, что вы получили сознание раньше, чем закончился процесс вашего лечения. Это создаст вам некоторые неудобства, но, к сожалению, тут ничего нельзя сделать. Будем надеяться, что эти^яс удобства скоро прекратятся. Вы быстро поправляетесь и, пройдет немного времени, будете совсем здоровы. Вы поняли все, что сказал?

“Да”

— Сейчас я уйду от вас. Нельзя надолго прекращать процесс, а когда я здесь, приходится его останавливать. То, что полезно для вас, вредно для меня. Мы лечим вас сейчас излучением. Не смущайтесь тем, что цвет стен и пола меняется. Они освещены скажи в нужной для вас последовательности электромагнитных волн. Было бы лучше всего, если бы вы заснули. Когда пройдет назначенное время, я снова приду к вам, — его большая рука с необычайно длинными, тонкими и гибкими пальцами (никогда и ни у кого не видел лежавший человек таких рук) ласково коснулась плеча больного. — Вы не чувствуете какого-нибудь неудобства? — снова спросил он. Видимо, эта мысль его особенно беспокоила.

“Нет”.

— Теперь вы спокойны?

Как хотелось больному ответить, что нет, он не спокоен и не может быть спокоен, пока не узнает, что это за странное помещение и кто такой не менее странный его хозяин. Но он не мог ничего спросить, не мог потребовать объяснений и настаивать на ответе.

“Да, я спокоен”, — ответили глаза.

— Прощайте на короткое время. Когда я опять приду, вы будете в еще лучшем состоянии, чем сейчас, и мы поговорим дольше.

Он улыбнулся (блеснула безукоризненная линия зубов), погладил руку больного и медленно направился к стене. Казалось, ему очень не хотелось уходить так скоро. И действительно, пройдя всего несколько шагов, он остановился, словно в нерешительности, и повернул обратно.

— У меня есть к вам один вопрос, — сказал он, явно волнуясь. — Очень важный для всех нас. Мне не хотелось бы откладывать его выяснение. Если память полностью вернулась к вам, то помните ли вы ваше имя?

“Ну конечно”, — хотелось ответить больному, но он мог только медленно закрыть глаза:

“Да”.

— Вы не можете мне его назвать, но я сам назову вам одно, наиболее вероятное. У нас есть предположение… оно, правда, почти достоверно, но все же… Вся планета ждет разрешения этой загадки, — он замолчал, точно собираясь с силами для вопроса, который хотел задать. Потом медленно, раздельно произнес: — Дмитрий Волгин ?

Глаза больного ответили:

“Да”.

Выздоровление шло все более быстро. Каждый день в Дмитрия Волгина происходили ощутимые перемены.

Он мог уже, правда, с усилиями и не совсем свободно, двигать руками и головой. Язык плохо ему повиновался, но слова звучали достаточно ясно, чтобы быть понятыми

Все еще приходилось лежать почти неподвижно. Физический отправлений организма не было, и Волгина ничем не кормили голода и жажды он не чувствовал.

Несколько раз ему делали вливание какой-то светлой жидкости, по-видимому питательного раствора, и он замечал, что крепнет и полнеет. Ухаживавшие за ним люди не ожидали теперь, пока Волгин заснет, а входили к нему во время бодрствования. Они производили над его телом разнообразные, совершенно непонятные, но кратковременные и безболезненные процедуры.