По рядам людей, что стоят справа, прокатывает гул. Резко по команде вздымаются древки копий, воины вскакивают в сёдла, поднимают щиты.
Старик, дед Авроры, резким скрипучим голосом начинает вдруг вещать на всё поле:
- С какой стати эти ваши разборки внутри захудалых ветвей древних родов должны касаться нас, истинных высокоблагородных дворян Материка? То, что один никчёмный принц, изгнанный из собственного королевства, чего-то там проиграл и поранил ручку, ни к чему нас не обязывает!
Нет, только не это!
Генрих резко вскидывается, широким лязгающим шагом пересекает площадку и останавливается прямо напротив старика, подбоченясь.
- Меритон! Тебе что, совершенно чуждо понятие дворянской чести? Или у вас там, на вашем дряхлом Материке, окончательно заплесневели остатки мозгов?
Старик багровеет, открывает и закрывает рот, но от возмущения не может вымолвить ни слова. Аврора рядом с ним переводит испуганный взгляд с деда на принца и обратно. Лорд с чёрной бородой и суровым лицом, по всей видимости её отец, резко и коротко отдаёт несколько команд своим людям, и копья воинов из передней шеренги опускаются, нацеливаются острыми жалами на Генриха.
- Мальчиш-шка! – наконец, выжимает из себя старик. – Довольно мы потакали твоим капризам и выслушивали оскорбления! Мы вернём себе уважение, которое ваша мерзкая семейка отобрала у нас много веков назад! Лорды Материка больше ни перед кем! и никогда! не преклонятся!! Мы…
- Да вы же перелаетесь все друг с другом, как стая диких псов, как только останетесь сами по себе! Все эти ваши Долины спят и видят, как перегрызть во сне глотку соседу, и только мы вас все эти века удерживали от того, чтобы начать увлечённо резать друг друга направо и налево. Богатеете и жиреете на торговле своей бакалейщиной – потому что Королевство обеспечивает безопасность торговых путей! Ну, я правда в последнее время эту безопасность слегка подпортил, но не суть… Забыли уже, в каком хаосе и разорении были ваши земли, пока мой предок не собрал вас железной рукой и не повёл на общего врага?
- Генри, прекрати!
Король, о котором все совсем забыли, тяжело поднялся со своего места.
- Наши гости несколько задержались. Они немедленно принесут нам свои извинения и вернутся домой. И тогда – может быть – мы пригласим их снова, на королевскую свадьбу. А ты останься. Нам о многом следовало поговорить после смерти отца, мой непутёвый младший братишка.
Генрих выглядит ошеломлённым, и собирается что-то ответить, но ему не дают. Из чужих рядов вылетает копьё, кружится и свистит в полёте, и с сухим чавканьем вонзается в землю у ног Его величества. Королевская гвардия немедленно окружает Хьюго стеной щитов. В толпе придворных кто-то вскрикивает, слышен женский визг, люди подаются назад, начинается давка.Генрих поднимает с земли свой меч, легко подбрасывает, ловит левой рукой и, отступив на шаг, становится плечом к плечу с Роном.
- Какая ирония, граф, не правда ли? Впрочем, почту за честь сражаться с вами на одной стороне после такого славного поединка.
Рон по-прежнему молчит, но поворачивается в сторону нового противника, доверив Генриху защищать своё левое плечо.
Обе людские массы, ощетинившись смертоносной сталью, приходят в движение, сокращая расстояние.
Где-то там, в толпе, мои родители. Сёстры. Старая леди.
Мой самый родной на свете человек готовится снова подставить грудь под удар.
Сколько ещё будет продолжаться этот кровавый круговорот? Будь что будет, а я не собираюсь просто стоять, как Эллевин, и смотреть со стороны на то, как снова из-за каких-то нелепых причин умирают люди под стенами Замка ледяной розы.
Вскидываю обе ладони, с них срывается синий огненный смерч, с рёвом падает на землю горячим дождём, прочерчивает по ней пылающую черту, которая отделяет противников друг от друга живой стеной. В наступившей тишине мой дрожащий голос неожиданно звонок.
- Хватит!
Все замирают и кажется, в первый момент не могут понять, что произошло.
- Перестаньте осквернять это место своей глупой враждой!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А у меня как будто сорвало внутри какую-то плотину, и силы текут и текут нескончаемой рекой через пальцы. За моей спиной уплотняется воздух и приходит в движение. Рой синих искр начинает сплетаться в очертания тёмных фигур. Мысленно посылаю призыв – сейчас мне пригодится любая помощь, какая только возможна.
- Вы не смеете взять это место силой – никто из вас! Оно вам не принадлежит.
Чёрные мохнатые звери за моей спиной скалят на чужаков страшные клыки. Их сотня, не меньше – моя собственная маленькая армия.
- Этот замок вырастили мы, эллери! Не для того, чтобы воевать – чтобы любить. Не уничтожить мир людей – а защитить его.
Медленно иду вперёд, и звери за мной на мягких лапах. Послушной цепью ожившего гнева, гнева самой этой земли, что веками терпела захватчиков. Кажется, кто-то в толпе людей передо мной упал в обморок. Бывалые солдаты роняют оружие. Придворные не смеют бежать – им отказывают ноги. Генрих крепче сжимает меч и стремительно бледнеет. Лица Рона я по-прежнему не вижу – но он просто стоит, опустив клинок, и знаю, что смотрит на меня.
- Никто из вас больше не прольёт кровь в этом месте! Я не позволю. Да, я – одна из тех, кого вы изгнали, оклеветали и прокляли много веков назад. Я – эллери, и я не стыжусь это признать. Потому что истина – самое страшное оружие! Потому что от него нет защиты.
Теплый ветер касается щеки. Наш великолепный Снежный, прекрасный и гордый олень, несущий великолепные рога с поистине графской грацией, невозмутимо становится под мою левую руку. Отфыркивается и бьёт копытом землю, смотрит свысока на толпу людей перед собой. Голубое сияние ложится на мятую, истоптанную траву.
Горячий язык лижет правую ладонь. Кладу её на полосатый загривок Светлячка. Он увеличился размерами так, что кажется, стал уже выше любого боевого коня на этом поле. Обнажает огромные клыки в привычной усмешке, и несколько лошадей там, впереди, с диким ржанием срываются с поводьев и несутся куда-то во тьму – прочь от этого ужаса. Золотое сияние смешивается с голубым.
- В этом месте не было ненависти, когда мы пришли сюда много веков назад. Но мы будем его защищать, если вы принесёте ненависть с собой.
Больше не смотрю на людей передо мной – я вся обращена внутрь себя, в поисках источника своей магии. Зачерпываю так глубоко, как только могу. И столько, сколько у меня есть. Тянусь душой к корням этой древней земли, которые давно уже переплелись с корнями моего сердца. И Замок отзывается на мою немую просьбу. Он всегда меня слышал.
Вскидываю ладони к небу, и земля отвечает с готовностью – низким гудением и дрожью. Ну вот, а я так представляла себе, какое лицо будет у Рона, когда я похвастаюсь перед ним своим открытием – что я сама сообразила, для чего нужны кольца этих камней и что это за вал такой. В кои-то веки додумалась до чего-то быстрее его. А теперь придётся показывать наглядно.
Я видела только два кольца этих чёрных прямоугольных зубьев, но уверена, что по периметру Замка ледяной розы обнаружатся ещё два таких же. Ровно по углам квадрата. И когда я посмотрела на всё это с высоты башни, увидела, как чётко соединяет вал эти точки.
Что ж – я действительно могу теперь убедить всех, что Замок – живой. И поэтому к нему нужно особое отношение.
Потому что он, как и любое растение, умеет отращивать оторванные части. И это мы с ним сейчас продемонстрируем
С грохотом поднимаются каменные площадки, увенчанные коронами огромных чёрных прямоугольников, всё выше и выше над землёй. Лопается потрескавшаяся почва на гребне вала и осыпается корявыми глыбами, унизанными спутанными корнями трав.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перед потрясённой толпой прямо из-под земли вырастают вновь разрушенные много веков назад крепостные стены Замка ледяной розы.
Они такие разные – лица людей передо мной. Я вижу потрясение и страх, удивление и любопытство, недоверие и возмущение, зависть и восторг. И мне так хочется, чтобы они всё-таки поняли…
