— Идёт, — я высыпал груду медяков на стол перед ним. — Пакет не надо. Оплата наличкой.
Мужик хмуро уставился на монеты, не считая, сгрёб их корзинку.
— Выбирайте любую комнату. Свободны все, — сказал Эндрю и направился к себе.
— Постой, добрый человек. Я ищу Шапку. Робина Шапку, — сказал я ему в спину. Тавернщик остановился, натянул на круглое лицо недоумевающую улыбку, но споткнулся о мой взгляд. — Знаю, что ты таких не знаешь. Просто передай ему, что пришла весть от За–за–заики. За–за–заике нужна помощь. Пусть Робин придёт сюда. Один.
Помню–помню, про хорошие отношения бандитов с кем–то из игроков. А раз помню — значит могу использовать.
Тристан открыл было рот, но я дёрнул его за рукав. С виду мы были два оборванца из оборванцев, нечего тут благородство разливать. Это шло вразрез с планом. Конечно, он точно знает, что в гостях у него один из воскрешённых, но самую важную отличительную черту — маску — я снял.
— Доброй ночи, — понимающе кивнул Эндрю. — Посмотрю, что можно сделать.
Комнаты были под стать заведению. Сколоченные из досок узкие лежаки, пропахшие предыдущими посетителями. Никаких окон. Защёлки на двери то ли выломали, то ли их изначально в проекте не предполагалось. В подсвечнике у двери догорал огарок. Ай, да и ладно. Главное — рядом нет никаких зомбей, и мне удалось сэкономить несколько сотен лишних собственных смертей.
— Спать, — сказал я, грохнувшись на ближайший лежак.
Рыцарь прошёл к соседнему. Осторожно сел. Доски скрипнули.
— Лолушко, — тихо сказал он. — Что ты собираешься делать?
— Спать!
— Я про Робина, — тяжело вздохнул он. Добавил:
— Я не страшусь боя, Лолушко. Тем более узнав тайну моего рода — не отступлю. Смерти нет. Но… каков план?
— Завтра сюда придёт кто–то из них. Мы его свяжем, я проведу некоторые процедуры, и он отведёт меня к остальным, — спать хотелось ужасно. Мысли плавали. Глаза сами собой закатывались, поэтому многословие рыцаря начало напрягать. — Дальше картинка туманна, но в ней точно есть боль, смерть и унижение. Вообще задачка изян, как говорили мои коллеги. Один сторипоинт.
— Ещё вчера они убили нас, Лолушко. Ты грозился им отомстить, — терпеливо продолжил Тристан. — И сегодня из леса выходят двое человек и разыскивают Робина. Один из них — воскрешённый по имени Лолушко. Мой отец, пусть и не отец вовсе, всегда говорил, лишь глупцы держат других за глупцов.
Сон как рукой сняло.
— Твою мать… — сказал я потолку. Сел. — Твою ж, сука, мать! А ты хорош!
— Просто я один из вас. Оказывается, один из вас, — грустно сказал Тристан. — Моя жизнь обман.
Я прикусил язык. Пусть выговорится.
— Выходит, воскрешённым может оказаться любой, — продолжил рыцарь. — Я всегда думал, что узнать чужака просто по странному имени и нелепому доспеху. У вас же имена сильно отличаются от любых других. Они грубее, они чуждые, но чем–то похожи друг на друга.
— Это не наша заслуга, — буркнул я.
Тристан посмотрел на свои руки.
— Оказывается, их могут звать как обычных людей, — потерянно сказал он. — Как меня.
С каждой секундой объяснять ему принцип работы соратничества хотелось всё меньше и меньше. Безболезненная поворотная точка осталась позади.
— Так, во всём разберёмся. Отдыхай. Мне надо кое куда сходить. Может, твой отец тоже воскрешающийся? Не думал об этом.
Лицо рыцаря прояснилось, а затем он нахмурился:
— Куда ты?
— Мне жизненно необходимо отвезти в лес пару юных дев и разрезать их там на аккуратные кусочки. Я ж из Питера, у нас так принято.
— Что?! — охладел голос Тристана.
— Искромётный юмор, не бери в голову. Мне надо подумать. Но если услышишь снизу крики и шум борьбы — спускайся, поможешь.
Последнее я сказал уже из коридора. Выдохнул. Вот это да. Вот это Егорка облажался. Чёрт, ещё одна бессонная ночь. Но рыцарь прав. Программа соображает лучше человека. Если Робин сюда и придёт по такой наводке, то с армией.
Прошлый раз они с нами справились без проблем.
Да… Сейчас группа задохликов пришлась бы кстати. Дышалось без собратьев по несчастью ни в пример легче. Но жить было, определённо, запарнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Под ногами заскрипели ступени.
Постучав в дверь, куда удалился Эндрю, я дождался пока трактирщик откроет. Широко улыбнулся ему, натянул маску и произнёс:
— У вас не найдётся минутки поговорить о Господе нашем?
— Что? — не понял трактирщик.
— Об Еммануиле.
Эндрю перекрестился.
Рассвет хозяин таверны встречал уже будучи полностью преданный незнакомцу из леса. Готовый донести весть до живущих в лесу разбойников, что к нему пришёл гонец от За–за–заики, и это определённо не воскрешённый Лолушко. Совершенно точно.
И не надо вообще упоминать имя гонца!
* * *
Мир не позволял вести шпионские игры. Даже если бы я натянул солнечные очки, напялил бы широкополую шляпу и закрыл лицо газетой — каждая мимо проходящая зараза знала бы — это Лолушко. Потому что в этом мире так принято. Ты знаешь имя каждого встречного.
Тут, наверное, и знакомства никогда не практиковали. Зачем? Вон тот хмырь это Эндрю. Во дворе дрыхнет пёс, над которым написано «Собака». Там же колет дрова дамочка по имени Лионел «Лепесток» Диипсвамп. Крепкая, краснолицая, с широкими плечами. Топором она работала мастерски.
И гонцом от лица Эндрю тоже служила она.
Короче — всё прекрасно структурировано. Никакой тайны личности. Поэтому я торчал у окна, чтобы скрыться в глубине таверны, и ждал, когда придут гости. Если припрётся один человек, на разведку, чудесно. Здесь мы его и повяжем. Явится банда — ретируемся.
Вот только «Лепесток» давно уже крушила берёзовые поленья, а никто из лесных братьев на встречу не спешил.
Хотя наверняка уже знали о вестовом За–за–заики.
На втором этажа в каморке бил доски копытом Тристан. Задержка его волновала. Горячий, нетерпеливый рыцарь Четлена торопился к своему королю. Мне удалось убедить его, что для начала нам нужен конь, доспех и свершившаяся месть.
Надеюсь, до вечера цифровая кровь молодого воина не закипит.
Момент, когда на улице всё изменилось, я как–то пропустил. Будничная рутина. Один раз прошла повозка торговца, с двумя охранниками в черно–белых перекидках. Неутомимая Лионел наколола гору дров и теперь тягала их в поленницу. Собака спала.
А потом грохот, пёс с визгом бросился куда–то за дом. Мимо окна пробежала бледная «Лепесток». Над дорогой прошла тень. Ещё одна.
Над домом страшно закричала птица. Ей ответило низкое клокотание, и на дорогу перед таверной приземлился бирюзовый грифон. Рядом с ним, вонзив когти в землю, грохнулся чёрный собрат.
А затем между ними плюхнулась ступа. Почти как в сказках про Бабу–Ягу, только увешанная черепами и цепями. Из опознанного летающего объекта на землю выпрыгнула высокая женщина в латах. Рыжие волосы рассыпались по наплечникам. Красивое лицо дышало внутренней силой.
Стриммерша
Светлолесье
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Уровень 60
С бирюзового грифона спустился человек в голубом балахоне. Вокруг капюшона кружились розовые огоньки. В руках у кудесника появился кривой посох.
ШпалернаяДва
Светлолесье
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Уровень 60
Третьим гостем оказался затянутый в кожу разбойник. Ловко приземлившись он посмотрел в сторону дома, показал латнице три пальца затем ткнул в сторону убежавшей Лионелы и показал ещё один.
За–за–заика
Светлолесье
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Уровень 60
— Ох ты ж ёжик, — сказал я.
Стриммерша что–то сказала товарищам, в руках у неё появился щит. На голове образовался шлем с крестообразной прорезью и золотыми крыльями по краям. Меч девушки полыхнул огнём. За–за–заика растворился в пустоте.
