Данциг. Король не проявил на этой осаде особых военных дарований; город был взят измором.
С падением Данцига (1577) у короля освободились руки. Он обратился к шляхте с воззванием, указав на опасность, которую несет для Речи Посполитой намерение царя утвердиться в Ливонии и Курляндии. По мнению Батория, для того, чтобы успешно противостоять московитам, нужны были чрезвычайные меры. Посполитое рушенье (ополчение) не годилось для такой войны: московитскими крепостями могла овладеть только регулярная пехота — а значит, нужны были деньги на наемников, нужны были новые налоги.
И он добился своего. Сейм, открывшийся в январе 1578 года, постановил собирать военные налоги в течение двух лет и вести войну с царем «в пределах неприятельских» — эта стратегия, без сомнения, была подсказана сенаторам самим королем. По окончании заседаний сейма Баторий заявил папскому послу Лаурео, что, начиная войну с царем, думает не о возвращении Ливонии, но о завоевании самой Московии, для чего нужно прежде всего овладеть Полоцком и Смоленском. Таким образом он поставил себя первым в длинный ряд европейских завоевателей, мечтавших о покорении России.
Баторий намеренно вел дело к разрыву отношений с Москвой. Чтобы сорвать переговоры о трехлетием перемирии, он, принимая московское посольство Михаила Далматовича Карпова, не встал, когда послы вошли в приемный зал, и не обнажил голову, спрашивая о здоровье царя. Послы заявили, что им под страхом смерти запрещено вести дела при нарушении этикета. Баторий с легким сердцем прервал переговоры; послы уехали.
Весь 1578 год Баторий вел деятельную подготовку к войне, нанимая солдат в Венгрии, Германии и Польше. Кавалеристы должны были явиться в панцирях, шишаках, с копьями и саблями; пехотинцы — в платьях одинакового покроя и цвета, с пищалями, топорами и мечами. На русско-литовской границе в больших количествах заготавливались военные припасы; в Вильне лили пушки по чертежам, выполненным самим Баторием.
Весной 1579 года у короля состоялся военный совет, чтобы определить направление удара. Победило мнение Яна Замойского: бери, что ближе.
В начале лета королевская армия двинулась к Полоцку.
***
Война, собственно, уже шла — в Ливонии. Зимой 1579 года литовцы отняли у русских несколько городов. Дюнабург был захвачен ими при помощи хитрости — присланная в крепость бочка водки свалила гарнизон с ног; в Вейдене ворота осаждавшим открыли изменники-латыши.
Иван приказал вернуть Венден четверым воеводам — князьям Голицыну, Тюменскому, Хворостинину и Тюфякину. Но воеводы местничали и не шли к городу, дав возможность гарнизону получить подкрепление. Когда же, наконец, они осадили Венден, в тыл им ударил отряд литовского гетмана Сапеги. В разгар боя касимовские татары побежали, и московские полки вынуждены были отступить и укрыться в лагере. Ночью многие военачальники бежали из стана, за ними и большинство ратников. Утром литовцы ударили на русский лагерь, в котором оставалась горсть храбрецов, предпочитавших смерть позору. Во время короткого боя многие знатные бояре пали с оружием в руках; московские пушкари повесились на своих орудиях, чтобы не отдаться живыми в руки неприятеля…
Следствием успехов литовцев была измена Магнуса, который вместе с женой бежал в Курляндию под покровительство Батория. С бегством мнимого короля исчез и призрак Ливонского королевства.
Иван тоже готовился к войне. На думном совете в декабре 1578 года, с участием бояр и духовенства, царь объявил, что настала «година великого кровопролития ». Совет приговорил «идти на немецкую и литовскую землю». Однако следовало считаться с тем, что султан, будучи союзником Батория, мог потревожить южные границы. Ивану пришлось оставить гарнизоны в 80 крепостях на берегах Волги, Дона, Оки и Днепра. С оставшимися силами царь выступил в Новгород.
Здесь его и застал королевский гонец Вацлав Лопацинский, который привез письмо Батория с объявлением войны. Король обвинял Ивана в нарушении перемирия: «Бросился ты на христианский народ, наших подданных, производя резню и кровопролитие… завладел ты нашими некоторыми замками вероломно, умерщвляя невинных людей» — и извещал о том, что с Божьей помощью решил искать управы оружием.
17 июля 1579 года Баторий произвел смотр своей армии в Дисне. Под его началом находилось около 40 000 человек, все в отличном виде. В войсках соблюдалась строгая дисциплина: в своей речи перед солдатами Баторий запретил осквернять храмы и чинить насилия над жителями.
В начале августа передовой отряд Николая Радзивилла обложил Полоцк, чтобы помешать подходу к городу подкреплений. Он распространил в окрестностях королевскую грамоту, в которой Баторий, изложив причины войны, обещал всем, кто подчинится добровольно, сохранить их обычаи, веру и права; непокорным он предлагал оставить крепости, чтобы не давать повода к кровопролитию. Ослушники — так заканчивал грамоту король — не могут винить его и рыцарство за то, что произойдет, ибо они будут упорствовать против самой справедливости.
Грамота не произвела желаемого действия. Полоцкие воеводы проявили себя «ослушниками» и приготовились обороняться.
11 августа к городу подошел сам Баторий с главными силами. Поляки совершили утомительный переход — им пришлось прорубать просеки в густых лесах, которые успели вырасти здесь с тех пор, как Грозный взял Полоцк. Данцигский ратман Даниил Герман, сопровождавший королевскую армию в этом походе, писал о трудностях, с которыми пришлось ей столкнуться: «К Полоцку из Вильны ведет ужасная дорога, хуже которой не может быть во всем мире. Кажется, главною причиною является то, что с тех пор, как Московит взял Полоцк, то есть от 1563 года, этот тракт был совсем закрыт, всякие сообщения отрезаны, а Московит на 20 миль в ширину и в длину, с этой стороны Двины, обратил страну в пустыню, — страну, в которой были прежде города, рынки, деревни и возделанные поля… Ясно можно видеть, как венгры и иные солдаты, которые шли впереди, должны были искать новых дорог и делать в лесах просеки, чтобы можно было провезти артиллерию».
В Полоцке находилось 6000 стрельцов и боярских детей, которыми командовали воеводы, князья Василий Иванович Телятевский, Петр Иванович Волынский, Дмитрий Михайлович Щербатый и Иван Григорьевич Зюзин. Главным пунктом обороны был замок Высокий, расположенный на возвышенном плоскогорье, у слияния Двины и Полоты. За время московского владычества Высокий был укреплен новыми башнями для боковой стрельбы по наступающим. На востоке имелся такой же замок — Стрелецкий Острог. Обе эти крепости служили защитой так называемому большому городу, — собственно, Полоцку, — обведенному деревянной стеной и глубоким рвом.
Приступ начался с города. Здесь полякам сопутствовал быстрый и легкий успех. Артиллерийский обстрел вызвал в городе многочисленные пожары. Русские, видя, что защищать город нет возможности, укрепились в Высоком и Стрелецком Остроге. Баторий направил основные усилия на овладение Высоким. В замок был отправлен парламентер с предложением сдаться. Воеводы задержали его на всю ночь, а тем временем укрепили
