«Еще бы!» – горько фыркнул Рэп, но опятьтаки про себя.
– Ты великолепна, Инос, и как женщина, и как королева. Твоя успешная деятельность достойна всяческих похвал.
Инос, чуть прищурившись, пронзила фавна тем подозрительно пристальным взором, каким когдато одаривала его мать, когда он пытался утаить от нее свои истинные чувства. Затем с деланной улыбкой поинтересовалась:
– Ты специально подгадал приехать на Праздник урожая?
Вот уж о чем он совершенно забыл, так это о ежегодном празднике.
– Конечно, – подтвердил колдун.
* * *
В Краснегаре Рэп провел три дня и за этот срок едва не лишился рассудка.
Рэпу очень хотелось хоть ненадолго снять с себя чары незаметности и побыть самим собой среди старых друзей. Но это привлекло бы к нему пристальное внимание окружающих, посыпался бы град вопросов, отвечать на которые правдиво Рэпу было бы затруднительно. А кроме того, его появление доставило бы Инос кучу неприятностей. Люди заметили бы, как их королева смотрит на фавна.
Поэтому колдун не снимал с себя чар, что во многом ограничивало его свободу общения со старыми друзьями. Приятели детских лет все выросли, возмужали: Джик, Крат, Лин… Коекто из них отпустил бороду, вероятно для солидности. Все девушки стали матерями, и Идо, и Фэн, и… Время от времени он встречал их, как правило, на улицах города, когда Инос показывала ему свои достижения, попутно информируя Рэпа, что еще осталось сделать. Рэп убедился, что люди встречают королеву радостными улыбками, искренне желая ей счастья и здоровья. Краснегарцы гордились молодой властительницей. У импов в крови была романтика баллад о прекрасных принцессах, но здесь, в Краснегаре, это превратилось во всеобщее преклонение перед королевой. Джотунны и те восхищались Инос.
Лишь однажды Рэп стал свидетелем сопротивления Инос. Столяр, довольно пожилой человек с устоявшимися взглядами и жизненными правилами, и слышать не хотел об изменении стиля меблировки дворца. Зеленые глаза королевы вспыхнули, волшебное пространство всколыхнулось легкой рябью, а столяр умолк на полуслове, кланяясь и извиняясь, попятился и, спотыкаясь и заикаясь от смущения, поспешил убраться с глаз королевы. Больше ни разу Рэпу не доводилось видеть в действии чары величия – этого не требовалось.
«Отличная работа, – радовался Рэп собственному творению, – к тому же почти неразличимая. Лучшее из моих заклятий».
На Празднике урожая колдун увидел практически всех своих друзей и знакомых, но никто из них не увидел его. Тронный зал, пышно украшенный лентами и гирляндами из цветов и злаков, был полон людьми.
Краснегарская музыка резко отличалась от столичной. Здешние музыканты не заботились ни о такте, ни о тональности, лишь звучало бы погромче и пободрее. Рэп дважды танцевал с Инос, но настоял, чтобы остальные танцы королева распределила между теми верноподданными, которые с надеждой вертелись вокруг нее.
«Она пренебрегла моим советом, хоть крепких парней здесь полнымполно, – наблюдал Рэп за танцующей Инос. – В большей или меньшей степени все они любят ее – это очевидно. Также очевидно и то, что она могла бы выбрать любого из юношей, которые сходят по ней с ума, но не приблизила к себе никого из них. Будет ли она счастлива, если я воспользуюсь магией и заставлю ее влюбиться в какогонибудь парня посимпатичнее? – гадал Рэп. – Стоит мне только захотеть, и…»
Рэп стоял в одиночестве среди веселой толпы, никем не замеченный, и боролся со своей совестью.
«Императору я сказал, что хочу только одного: чтобы Инос была счастлива. С помощью колдовства я в два счета могу сделать ее счастливой. Так чего же я жду? – маялся Рэп. – Надо как следует подумать над этим, прежде чем я окончательно распрощаюсь с ней».
В предыдущие дни они много разговаривали, вернее, говорила в основном Инос. Она очень гордилась своими достижениями – и не без основания, и Рэп позволял ей снова и снова показывать и объяснять все то, что он увидел в первый же часполтора своего визита. К тому же многое ему было известно ранее он ведь издалека наблюдал за Краснегаром.
Рэп больше слушал, чем говорил, но об Араккаране он ей рассказал. Туда фавн отправился за своей собакой. Его появление повергло в дикий ужас и Азака и Кара. Трясясь от страха, оба брата устроили пир в честь колдуна, пригласив на него лучших жонглеров, фокусников и танцовщиц. Рэп рассмешил Инос, поведав ей, какими шутками он забавлялся на охоте, устроенной для него султаном.
– Флибэга ты спас, а как насчет пантеры? – поинтересовалась Инос.
– Пантеру я оставил в покое. Я никогда не любил кошек.
– Неужели Азак добровольно отдал тебе Злодея?
– Я не спрашивал разрешения султана, просто забрал коня, вот и все. Хоть както Азак должен заплатить мне за все.
Больше об Араккаране ни Инос, ни Рэп не упоминали. Фавн коротко сообщил ей о других своих странствиях – в Феерию, на Драконий полуостров и в Дартинг.
– А Тум? – осторожно спросила Инос.
– Нет, в Туме я не был.
Они говорили обо всем, но только не о любви. Этот вопрос они оба упорно обходили стороной. Однажды Рэп попытался коснуться запретной темы, но чтото принудило его к молчанию. То ли волшебные слова воспротивились, то ли чьято власть, более высокая, чем слова, – он не знал этого наверняка.
С того самого момента, когда Рэп встретил Инос на берегу, колдун понял, что она чтото задумала. Конечно, ему ничего не стоило прочитать ее мысли или магией вынудить Инос к откровенности, но он не сделал ни того ни другого.
Стены колдуну не преграда, и, чтобы не смущать Инос и не мучить себя понапрасну, Рэп проводил ночь вне замка. Близ гавани фавн разыскал заброшенную мансарду, устроил там мягкую постель и терпеливо лежал в ней долгие часы в темноте и одиночестве. С той самой памятной ночи в Хабе Рэп больше не испытывал потребности в сне; колдун почти уже забыл, что такое сон.
6
На четвертое утро Рэп пришел к Инос прощаться. Королева завтракала. Она одиноко сидела за верхним, королевским столом. Рэп попростому вошел через дверь, прошел по залу к королевскому столу и занял стул рядом с королевой. Солнце едва взошло, но день обещал быть необыкновенно ясным и теплым; еще один чудесный подарок уходящей осени. Инос сохранила пристрастие к зеленому цвету, но праздник кончился вчера, и сегодня на королеве было неброское светлозеленое платье и лента в тон, поддерживающая вольно струящиеся локоны. В этом будничном наряде Инос выглядела на удивление красивой, как никогда.
Увидев Рэпа в дорожной одежде, Инос побледнела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
