Боги! Эта проклятая зима длится уже целую вечность! После нескольких часов, проведенных в тепле, Элевин дрожал от холодного ветра. Пока он занимался Верховным, выпал свежий снег, но сейчас небо было чистым, и резко похолодало. Ломкий наст предательски трещал под ногами, и Элевин нервно поглядел на окно. Если они выглянут наружу… Он никогда не сможет объяснить, что ему понадобилось в библиотеке, да еще и ночью. Миафану теперь книги ни к чему, насмешливо подумал мажордом.
После гибели Финбарра библиотека стояла пустой и заброшенной. Заклинания сохранения, требующие постоянного обновления, уже начали исчезать, и, войдя, Элевин услышал шорох, напоминающий шелест листьев. Это торопливо разбегались по углам мыши и тараканы. Мажордом печально покачал головой. Финбарр был бы в ужасе. Невосполнимая мудрость многих столетий, которую он оберегал с таким умением и заботой, стала поживой для мышей! «Надо уговорить кого-нибудь этим заняться», — подумал Элевин. Больно было видеть, как бесценные фолианты Финбарра тлеют под покровом пыли и паутины, и это просто неуважение к памяти архивариуса — позволить делу всей его жизни вот так пойти насмарку. Но, по правде сказать, об этом просто некому было позаботиться. Большинство слуг в ужасе бежали еще в Ночь Смерти, как ее окрестили горожане, и лишь немногие осмеливались даже близко подходить к Академии. Элевин еле-еле справлялся с самыми насущными делами, — где уж тут найти свободного слугу, чтобы занялся книгами.
Не решаясь зажечь свет, мажордом ощупью пробирался через длинную пыльную комнату. По дороге он наткнулся на угол стола и упал, опрокинув стоящий рядом стул. Мажордом тихонько выругался. Если бы только у него было ночное зрение магов, или, на худой конец, взошла бы луна! Наконец он добрался до противоположного угла и захлопал ладонями по стене, отыскивая резную дверь, ведущую в подземелья. Найдя ее, Элевин с улыбкой вытащил из кармана затейливый ключ. Элизеф с Браггаром воображали, что все ключи от архивов у них, и никого не хотели пускать в подземелье. Да оно и неудивительно, если вспомнить, что там спрятано! Но они не знали, что Финбарр снабдил Анвара своим собственным ключом, а Элевин нашел его среди скудных пожитков юноши, оставшихся после того поспешного бегства с Ориэллой. Мажордом вошел в катакомбы и тщательно запер за собой дверь.
Стены коридора на ощупь казались ледяными, и Элевин с трудом зажег фонарь. Огниво то и дело норовило выскользнуть из озябших пальцев, и в конце концов он с проклятием опустился на колени и принялся шарить по полу. Как все изменилось! В старое доброе время он три шкуры спустил бы со слуги, осмелившегося выругаться в Академии. Но это было давно, а теперь он превратился в шпиона и изменника. Времена меняются, и мы меняемся с ними.
Наконец Элевину удалось зажечь фонарь, и в его золотистом свете даже холодный воздух коридора показался теплее. Благодарение богам! Мажордом побаивался оставаться в темноте наедине с этими призраками. Хотя они и обезврежены, очень просто вообразить, что слышишь, как они шевелятся.., просыпаются… Элевина всего трясло, когда он осторожно пробирался по лабиринту под Академией. Проходя мимо комнаты, где были собраны призраки, он постарался не дышать и ускорил шаги.
Клинок со свистом рассек темноту меньше чем в дюйме от его лица. Элевин отскочил назад, чуть не выронив фонарь от страха.
— Это же я, болван! — прошипел он. — Откуда ты, черт побери, взялся? Ты чуть не отрубил мне нос!
— Извини, — из-за угла, широко улыбаясь, вышел Паррик, бывший начальник кавалерии. — Кажется, я старею. Это должна была быть твоя голова, а не только нос.
Но Элевину было не до смеха:
— Почему ты не дождался в обычном месте? А вдруг вместо меня тут оказался бы кто-нибудь из магов? Паррик пожал плечами.
— Ты опоздал, — с упреком сказал он. — Я чуть задницу себе не отморозил, вот и решил подвигаться, чтобы не закоченеть на месте.
— Ну ладно. — Мажордом вздохнул. Теперь понятно, откуда он нахватался таких выражений. — У меня есть новости. Только пойдем подальше, там безопаснее и можно поговорить спокойно.
— Не пойму, чего ты так дергаешься, — проворчал Паррик. — Кто в здравом уме сунется сюда, да еще ночью? Клянусь, у меня уже сосульки растут на кончике…
— Паррик!
Начальник кавалерии хихикнул.
Та часть подземелья, которую обнаружил Анвар, представляла из себя небольшую цепочку естественных пещер на дальнем конце мыса. Теперь сокровища отсюда вынесли, и шаги двух человек гулко отдавались под мрачными сводами. Древние охранительные заклинания были сняты, и в пещеры уже начали просачиваться грунтовые воды. Темные стены, усыпанные ледяными кристаллами, ярко блестели в свете фонаря, а пол под ногами был скользкий и ненадежный. Элевин покрепче сжал светильник, чтобы тот не выпал из окоченевшей руки, и в который раз пожалел, что Финбарра уже нет в живых — тогда пещеры освещал магический свет, а специальные заклинания не пускали сюда холод и сырость.
— Видишь? Я же тебе говорил! Здесь холоднее, чем в сердце шлюхи. — Паррик вытащил из угла остатки деревянного сундука и уселся на них, жестом пригласив Элевина присоединиться.
— Ты не принес с собой чего-нибудь пожрать? Или бутылочку? — с надеждой спросил он.
— Извини, Паррик. Не было возможности. Я знаю, удобств у вас маловато, но у меня есть новости, которые подогреют тебя не хуже бутылки. — Элевин улыбнулся, растягивая удовольствие. — Говорят, волшебница Ориэлла жива!
Реакция Паррика на это сообщение была самой неожиданной: пожилой, видавший виды кавалерист уставился на мажордома, и на глаза его навернулись слезы. Внезапно Паррик отвернулся, закрыл лицо руками и начал всхлипывать, как ребенок.
— Паррик! — Пораженный Элевин поставил фонарь и положил руку на плечо маленькому человечку.
— Прости, — задыхаясь проговорил Паррик и со смущенным видом вытер лицо.
— Не ожидал такого от старого разбойника, правда? — Он сглотнул комок в горле. — Но, клянусь богами, я так любил эту девчонку! Мы все ее любили — ее и Форрала! Мы думали, они оба убиты — а тут еще Ваннор сказал, что она носила ребенка Форрала… Элевин, это чудо! Черт возьми, чудо! — Паррик горячо схватил старика за руку. — Где она? Что с ней?
Элевину очень не хотелось омрачать радость воина.
— Не очень-то надейся, Паррик. Это неточно. Но Миафэ настаивает, что она жива, и ее слуга — тоже.
— Молодой Анвар? Ну ты меня убил! Впрочем, Форрал всегда говорил, что он стоящий парень.
— Но это еще не все. Верховный считает, что Ориэлла где-то в Южных Царствах.
— Где-где? Да как, тысяча чертей, ее туда занесло? Элевин рассказал Паррику, что подслушал в коридоре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
