— Мы её потеряли, — покачала головой Таня, пока остальные ржали в голос. — Вить, поехали, пока с тебя клятву кровью требовать не начали.
Для начала я с удивлением узнал, что вопросами усыновления занимается не соцзащита, а целый отдел опеки и попечительства при администрации района. Это, в принципе, выглядело логично, но, честно говоря, я не понимал, зачем разводить бюрократию, плодя отделы и службы. Хотя признавал, что в организации работы людей соображал чуть менее чем ничего, так ворчал по неизживаемой привычке обывателя, которому всё не нравилось. Главное, что у нас появилось место назначения, администрация одного из районов. Причём совсем не того, где жили бабка с внуком. Вот это было реально странно, однако вариантов, почему так случилось, можно было придумать массу. Мы решили не ломать голову, а узнать всё на месте.
Через полчаса мы остановились возле серого квадратного здания администрации, похожего на памятник спичечному коробку. Вот тоже никогда не понимал, почему нельзя было добавить чуть индивидуальности. Ладно, функциональность, материализм и всё такое, принимается. Но, блин, это же администрация не самого маленького района. Ну добавьте торжественности. Каких колонн, ещё чего, чтобы люди понимали, что тут принимают судьбоносные решения. Так нет, максимально обезличили, превратили в скучное, неприметное здание, ладно ещё ремонт нормальный сделали, но сейчас это было повсеместно. Я, правда, сам лихие девяностые не застал и сравнивать мне особо было не с чем, но на фото видел, в каком состоянии была инфраструктура. И это действительно полный аллес. Как люди могли искать помощи в месте, нагоняющем хтонический ужас и страх безысходности? Не понимаю.
— Нам на второй этаж, — Таня уже успела найти всю информацию о нужном нам отделе. — К начальнику пойдём или попробуем через работников?
— Ну, у нас официально запроса нет, так что, думаю, сначала лучше без начальства обойтись. — Я прикинул варианты. — Так, погоди. Нужно кое-куда забежать. Вон вроде магазин нормальный.
— Ага взятку подсунуть хочешь? — Тарасова хитро улыбнулась. — Кор-рупционер!
— Я тебя умоляю, какая взятка, — я сделал честные глаза. — Небольшой презент от чистого сердца, чисто чаю попить.
— Ага, ага, — Таня скрестила руки на груди, но останавливать меня не стала.
Оно и понятно, у нас в стране всё так, не подмажешь — не поедет. И можно сколько угодно корчить презрительные рожи и рядиться в белые одежды, практика показывает, что и за кордоном ситуация не лучше. Просто где-то подобное не принято, зато официально разрешено лоббирование, по сути, те же взятки, только членам правительства и в таких объёмах, что простым людям и не снились, а где-то, наоборот, считается, если не дал красный конверт, то не уважаешь. Короче, не мы придумали, не нам ломать, хотя, на мой взгляд, шоколадка или коробка конфет — это всё же не взятка, а обычная благодарность.
Через двадцать минут мы шли по коридору администрации, уворачиваясь от чиновников, с деловым видом снующих из кабинета в кабинет. Нужный нам отдел располагался в левом крыле второго этажа, занимая сразу несколько кабинетов. Мы нацелились на один, в котором сидели несколько женщин, как раз и занимавшихся вопросами опеки. И, отстояв небольшую очередь, наконец оказались у цели нашей поездки.
— Слушаю, — на нас внимательно уставилась женщина лет сорока, в очках с тонкой металлической оправой, одетая в дорогой с виду деловой костюм, и по её виду я бы никогда не догадался, что перед нами государственный чиновник, а не какой-нибудь сотрудник банка или что-то такое. — Вы по какому вопросу?
— Знаете, у нас довольно деликатное дело, — начала Таня, — есть мальчик, Ванечка Пырьев, семи лет. Он недавно остался полным сиротой, его бабушка умерла, а родители ещё пять лет назад погибли в автокатастрофе.
— А вы ему кто? Родственники? — перебила девушку чиновница. — Если нет, то это уже не опека, а усыновление, этим занимается другой человек.
— Нет, мы немного не за этим, — вдохнула Тарасова и достала удостоверение. — Понимаете, нам нужно взглянуть на документы, чтобы узнать, почему его отдали на попечение бабушки. Там есть пара странных моментов…
— Бюро… — женщина скривилась, будто увидела не двух молодых и симпатичных людей, а мерзких тараканов. — Оформляйте официальный запрос, вышлем вам личное дело.
— Вы же знаете, как у нас всё работает, — заискивающе улыбнулась Таня. — Пока оформим, пока суд да дело, пройдёт месяц, а то и два. А нам чисто посмотреть пару моментов и всё. Может…
— Дорогуша, у нас здесь госучреждение, а не прачечная, — менторски-хамским тоном перебила её чиновница, снимая очки и глядя на девушку с глубоким презрением. — И мы делом занимаемся, а не гоняемся за призраками, вешая лапшу на уши доверчивым налогоплательщикам. Так что, если вы хотите получить какие-то документы, извольте оформить официальный запрос. Когда у нас будет свободное время, мы его выполним. А сейчас не мешайте мне работать и не задерживайте очередь. Там люди сидят с настоящими проблемами, а не…
— Ясно, благодарим. — я подхватил под локоть готовую взорваться Тарасову и вытащил её из кабинета. — Вот теперь можешь орать.
— Зачем ты меня остановил? — зашипела блондинка. — Я бы сейчас этой мымре расфуфыренной всё высказала!
— Вот именно, а потом у нас были бы проблемы, — я щёлкнул девушку по носу. — И с бюро, и, возможно, с полицией. Оно нам надо?
— И что ты предлагаешь, просто так уйти? — Таня взяла себя в руки и успокоилась, ну как минимум больше не шипела. — Ты понимаешь, сколько времени мы потеряем?
— Смотри и учись, — я подмигнул девушке. — Знаешь, кто больше всех знает и у кого есть доступ ко всему? У секретаря. Так что иди в машину и жди меня, а я пойду задействую секретное оружие.
— Это какое ещё? — ехидно улыбнулась Тарасова. — Непрошибаемую наглость?
— И нечеловеческое обаяние, — я и не думал отказываться. — Спорим, к вечеру дело будет у нас?
— Даже спорить не буду, — отмахнулась Таня. — И куда делся тот скромный мальчик, который в сентябре пришёл в команду? Впрочем, это был риторический вопрос. Сдаётся мне, ты ещё в деревне джаза давал.
— Знаешь, — я вдруг задумался, — если честно, то иногда мне кажется, что моя жизнь разделилась на две части. До болезни и после. И живут её два разных человека. Один обычный деревенский пацан, не слишком умный и в меру хитрый. А другой наглый, самоуверенный тип. Думал на эту тему пару раз, всё-таки я — это уже не я, а кто-то другой, но…
— Смерть меняет, — серьёзно посмотрела мне в глаза Таня. — Ты был за гранью. Это оставило след. Но ты — это всё ещё ты. Просто повернулся другой стороной, что ли, или раскрыл иные черты характера. Главное, что при этом оставаться человеком, а не двуногим существом без перьев. И пока ты при всех своих недостатках человечнее многих. Думаю, найдётся мало людей, способных кинуться на боевого робота врукопашную, чтобы защитить других.
— Ну, дураков в России на сто лет припасено, — я даже засмущался немного. — Но спасибо на добром слове. Пойду наносить добро и причинять справедливость. Если не вернусь, считайте меня национал-патриотом.
— Вали уже, трепло, — рассмеялась Таня. — И без победы не возвращайся!
— Слушаюсь, мой генерал! — я шутливо отдал честь и направился к кабинету начальника отдела. Оставалось надеяться, что мне повезёт, и вместо старой карги я увижу молодую и красивую секретаршу. Сложность была в том, что начальником отдела являлась женщина, и тут результат непредсказуем. Вплоть до смазливого мужика, чего я бы не перенёс. Но стоило мне открыть дверь в приёмную, как я понял, что сорвал джек-пот. И, нацепив на лицо свою самую лучшую улыбку, шагнул в кабинет.
Глава 10
— Разрешите? — я, широко улыбаясь, вошёл в приёмную. — Дорого дня. А Марина Анатольевна у себя?
— Её нет, — со вздохом отставила чашку симпатичная девушка лет двадцати трёх, в одиночестве гоняющая чаи. — Она в мэрии, сегодня уже не будет. А по личным вопросам Марина Анатольевна принимает по четвергам, с часу до четырёх. Вас записать?
