А дальше я просто ушел в криосон. Запрограммировал компьютер, чтобы спустя полгода проснуться: авось порядок наведут – а я тут как тут. Но нет – пришлось еще на полгода ставить. А потом еще, и еще и… Каждый раз я видел неизменную картину мертвого Вектора. Стучал по связи, даже натыкался на людей. Один на хер послал, заблокировал потом меня, прикинь? Сказал, чтобы я больше не звонил, давно это было. Но и недавно вновь бил по всем контактам и доступным каналам, причем некоторые еще работают, гудок идет, но ответа нет. Пришлось аудиосообщение аварийное слать – видимо, по одному из таких ты пришел сюда. Самое бесячее знаешь что – это если кто-то слышал, но не придал значения. Или так обезумел, что даже не поверил в живого человека. Может быть, мой голос слышали, но не реагировали. Это страшно, знаешь ли, когда есть шанс, что кто-то может слышать меня, но думать, что это все галлюцинация или типа того, – и пройти мимо… Я часто думал о том, что люди-то есть, только мне не верят или просто не хотят помочь. А идти далеко… Я не воин, да и… долбанная зона комфорта, че уж. Каждый раз, когда я ложился обратно, я думал, что все будет отлично, проснусь среди людей… Поэтому и не уходил далеко – зачем рисковать, если есть шанс, да? Всего лишь уснуть на полгодика. Вот прошла уже дюжина лет.
– Сколько времени ты не спишь?
– Где-то около месяца-двух живу жизнью, разок даже три месяца продержался. Еды добыл много, все рассортировал, посчитал и прочее. Знаешь, для мира прошла уже куча лет, а для меня – где-то год реальной жизни. Я кучу раз думал, что если усну, то уже не проснусь. Порой даже хотел этого. А порой боялся, что начнется деменция, все же криосон может иметь последствия. Но прикинь, пока вроде цел. Блин, я вот даже болтаю из-за одиночества – редко с кем поговорить удалось.
– Вектор уже несколько лет как под наблюдением. Но лишь недавно получилось отключить блокировку всей связи – поэтому ты и не мог ни с кем извне выйти на контакт. А мы про тебя не знали.
– Пиздец…
– Ты поздновато пробудился, надо было чуть раньше – тогда бы, возможно, успели спасти, пока у нас ничего не навернулось.
Рана в боку была заделана специальным гелем, швы наложены медицинским степлером, инъекции антибиотиков вколоты. Хью осмотрел рану, как мог, и с трудом, но все же поднялся с пола.
– А как ты… то есть… у тебя нет родителей или…
– Есть. Ну а что делать? Я тут взаперти. Своей семьи нет… – На этом моменте лицо его выдало куда больше, чем слова, но Хью решил не копать тему дальше. – Уж лучше такая жизнь, да? Чем… никакая.
– Я отмечу, куда нам надо. Там, возможно, будет либо Ханна, либо Света. Может, сразу обе. Если повезет, то будет шанс свалить.
– Не давай мне надежду! Не смей! Я достаточно…
– Эй! Я, может, уже не протяну так долго, путь-то неблизкий. А ты вроде нормальный, если что, координаты на КПК. Поверь, второго шанса может и не быть, а раз уж так случилось, что мы встретились, хотя я должен быть уже мертв давно, а ты вообще… хер его знает. Но суть в том, что все не может кончиться вот так, я не хочу верить в это. Я слишком много говна сделал, о котором буду жалеть до самой смерти. Ты, по идее, старше меня, но раз уж схитрил, то слушай мою команду – и будешь жить. Не просто же так мы с тобой выжили вопреки… вопреки всему. Два везунчика, блин.
– Спасибо! – Клод был эмоционален достаточно, чтобы Хью понял, как трудно ему все нынешнее, на что он хлопнул его по плечу в знак поддержки. – А если… если те, о ком ты говоришь, не отдадут нам лекарство?
– Отдадут! – не сразу ответил Хью.
90
Все вокруг будто бы замерло, голоса взяли паузу, а все ее чувства притупились. И это не говоря уже о том, как трудно ей принять факт личной слепоты, где, будь Света внимательнее, уже давно увидела бы Ханну. Как минимум уделить внимание темным уголкам этого места следовало больше, чем просто беглый осмотр. Ханна была все это время за терминалом, прямо у дверей в администрацию, а точнее сказать, там, где самих створок уже нет: они выгнуты и спрятаны под плотными отростками корней с шипами, крайне аккуратно и даже с заботой обнявшими все ее тело. Правая рука была выставлена параллельно полу, голова чуть наклонена туда же, левая осталась вдоль туловища. Почти вся она спрятана под корнями, обхватившими ее с максимальной силой, прижимая к остальной гуще крепче некуда. Света постаралась отодрать их, но те были словно камень, да еще и шипы мешали взяться всецело за тот или иной отросток. Голова была почти полностью обмотана, но все же часть шлема открыта. Дрожащими руками Света постаралась освободить хотя бы маску, чтобы добраться до лица, – вдруг получится реанимировать. Но все бесполезно: Ханна была уже частью станции, лицо ее лишено жизни, глаза открыты, но души в них уже нет. Видимо, оно напало со спины, думала с сожалением Света, осматривая все это место еще более детально, пытаясь придумать, что же можно сделать… Но чем дольше она изучала ужасные последствия, тем более понимала: помочь уже нечем, она опоздала, Ханна мертва. Когда монстр начал ломиться, анализировала Света, Ханна, видимо, постаралась спрятаться, но внезапно попалась в ловушку, выбраться из которой так и не удалось. Вот и все, с горечью заключила Света, глядя на безжизненное тело Ханны и прекрасно отдавая себе отчет, что это она привела ее сюда.
– Теперь все?
– Возможно, кто-то еще есть, – спокойно ответила Света. Ответила кому-то – она уже не обращала внимание, возможно, то были даже сразу два голоса. – Не факт, что она была одна. Пыталась позвать на помощь, да и заблокировала все двери, чтобы никто лишний не пришел… Ее смерть – случайность, несправедливая случайность! Я не виновата! – крикнула она от боли во все горло, так устав от смерти.
– Ты можешь пойти искать их. Вдруг и правда есть еще люди. Им прямо сейчас, может быть, нужна помощь. Твоя помощь. Так ты спасешь всех, кто остался.
– И что потом?! Кто-то из вас сам говорил, что лекарство одно, а выживших может быть несколько. Может быть, и нет тогда никакого смысла искать их? Люди все равно умирают, делаю я что-то или нет! Будто бы проклятие.
– Но так ты сможешь искупить вину. Успей ты
