Время жизни моей достигло уже единонадесятаго часа. Управь, Господи, ладию купли моей и даруй разумение маломощному купцу, чтобы окончить мне куплю свою, пока есть еще у меня время. Ибо настал час разлучения, он уже пред глазами у меня, и я крайне убоялся, увидев нищету свою; вместо того чтобы радоваться, убоялся я паче.
Подлинно, душа, пришествие смерти страшно людям страстным, грешным и слабым, не старавшимся жить непорочно в этом суетном мире. Делатели и совершенные подвижники радуются в час разлучения. Имея у себя пред очами великий труд своего подвижничества, бдений, постов, покаяний, молитв, слез, вретищ, душа их ликует, что призываются они из тела своего войти в покой. Но разлучение крайне опечаливает грешника, который видит у себя перед очами свое нерадение, пищу многостяжательности. И ему вовсе не дозволяется сказать что-либо, потому что предпочтение отдается повелению. Какое раскаяние объемлет тогда сердце нерадевшего здесь о своем спасении? Увы, душа, увы! Для чего нерадишь ты о жизни своей! Внезапно будет призвание твое; что же будешь делать там, быв нерадивою здесь? Что будешь делать пред престолом праведного Судии? Как это, враг окрадывает тебя, а ты не разумеешь сего? Как это, враг похищает у тебя небесное богатство, а ты, рассеянная, не знаешь сего?
Защити меня, долготерпеливый Сын Божий и безгрешный Христе! Даруй мне, Спаситель, помышление о будущей жизни, чтобы исполнял я волю твою. Хотя в старости соделай меня содейственником благодати Твоей, чтобы совершить мне добрую куплю на серебро, какое дал мне Ты Сам, Небесный Царь. Как я, рассеянный, предстану страшному престолу? Как я, нетерпеливый и бесплодный, окажусь сообщником принесших здесь плод праведности? Какою жизнью сделаюсь известен, когда на небесных ложах узнают друг друга святые и преподобные? Праведные, целомудренные, смиренные будут ходить во свете неприступном, а грешные, ленивые, горделивые, высокомерные, беззаботно роскошествующие – в вечном и неугасимом огне.
О несмысленная душа! О бесчувственная душа! Душа, возненавидевшая вечную жизнь свою! Долго ли будет привлекать тебя злой навык лукавых помыслов? В нерадении своем ожидаешь ты, что замедлит прийти кончина твоя, но она приидет, как молния. Бодрствуй, душа моя, молясь со слезами; возопи от всего сердца своего, чтобы кончина застигла тебя обратившеюся, по молитвам Всепречистой Владычицы нашей Богородицы и всех святых Твоих, Господи, потому что благословен Ты вовеки. Аминь.
6. Слезное моление в субботу вечером
Доныне, и в этот самый день, с постыжденным и поникшим в землю лицом дерзаю вещать Тебе, Владыка Ангелов и Создатель всяческих, а я – земля и пепел, поношение человеков и уничижение людей, воистину червь, а не человек (Пс. 21, 7), я осужден, весь болезную и исполнен уныния. Как возведу взор к благости Твоей, Владыка? Как осмелюсь подвигнуть нечестивый и оскверненный язык? Как положу начало исповеди своей? Сверх меры оскорбил я, окаянный, имя Твое, и жил блудно паче блудного сына, осквернил и повредил я в себе образ Твой, не соблюл гласа заповедей Твоих. В каких сперва грехах своих буду я, грешный, просить себе отпущения? В соделанных ли с ведением и несомненно неизвинительных, или в преступлении святых заповедей Твоих, или в соизволении на лукавые помыслы?
Знаю, Господи, что по причине множества душевных скверн моих и по нечистоте моей недостоин я именоваться страшным именем Твоим, не могу стать пред Тобою на молитву, не могу воззрети и видети… высоту небесную (Ис. 40, 26), потому что отверз я дверь непристойным вожделениям и, предавшись бесчинным стремлениям, осквернил страстями бедную душу свою, злонравием воли очернил душевный хитон; весь ум мой наполнен бесовскими помыслами; всеми делами своими и помышлениями преогорчал и всегда преогорчаю благость Твою, а врагу своему, который воюет против меня, всегда угождаю и делаю приятное. Совесть моя обличает ум мой, стыдом покрываю лицо свое в сердце своем, прежде ожидающего меня Суда осуждаю сам себя. С торжеством влачит меня за собой не оставляющая меня блудная жизнь, потому что всегда погрязаю в тине чревоугодия, всегда опутан скверными помыслами, с детства стал сосудом тлетворного греха, и доныне, ежедневно слыша о Суде и воздаянии, не хочу воспротивиться плотским похотям, но непрестанно вдаюсь в заблуждения, непрестанно делаюсь пленником. Увы мне, Господи! Худо расточил я долготерпение Твое. Увы мне! Многие годы оскорблял я Духа Твоего Святаго. Увы мне! Время жизни моей протекло во всякой суете. Но Ты, Господи, не обличай меня в ярости Твоей и ненавистных срамных дел моих не выставляй на всемирное позорище, пред всеми Ангелами и человеками, к моему стыду и вечному осуждению, ибо достоин я всякого стыда и осуждения.
Как оплачу ослепление души своей? Как оплачу такое свое неведение? Как оплачу столь страстное и нераскаянное произволение свое? Подвижники упокоеваются сегодня, утешаемые Духом Святым, а я мятусь, ропща на убожество, которому причиною мое нерадение. Приложихся скотом несмысленным и уподобихся им. Наг стал я, окаянный, по лености своей, потому что чуждаюсь пребывающих в молитве и бдении. Милостью призри, Владыка, с высоты Твоей святой. Воззри на неисправимость бедной души моей и, какими Сам знаешь судьбами, помилуй, исправь меня. Как бы предстоя святому престолу славы Твоей, как бы касаясь пречистых ног Твоих, умоляю и прошу с сокрушенным сердцем: помилуй меня, милосердуя о создании Своем, обрати меня туне благодатью Твоей. Знаю, что все Ты можешь, и нет ничего невозможного для Тебя. Не ожидай растленного моего произволения, потому что нет у меня усердия исправить себя. Всякое видимое
