- Что это с вами, господин Васлинг? - спросил Пенеллан.
- Так, ничего, - ответил помощник капитана. - Спустимся вниз и поскорее уйдем отсюда. Ведь нам здесь все равно ничего не найти.
Но Пенеллан не последовал совету Васлинга; он снова взобрался на холм и стал всматриваться в ту сторону, куда только что глядел помощник капитана. То, что он увидел, произвело на него совсем иное впечатление.
- Слава тебе, господи! - радостно воскликнул он.
На северо-востоке он заметил поднимавшийся к небу дымок. Сомнений не было - там находились люди. Услышав радостный возглас Пенеллана, все выбежали из хижины и собственными глазами убедились, что рулевой сказал правду. Не теряя ни минуты, позабыв о голоде, на свирепом морозе, все, нахлобучив капюшоны, быстрыми шагами направились к северо-востоку, где виднелся дымок. Им предстояло пройти по крайней мере миль пять. Было чрезвычайно трудно придерживаться намеченного направления. Внезапно дымок исчез, а впереди не было ни одного возвышения, которое могло бы служить ориентиром среди ледяной пустыни. Как тут не сбиться с пути?
- Вот беда - не на что нам ориентироваться, - сказал Жан Корнбют. - Придется вот что сделать: Пенеллан пойдет впереди, за ним в двадцати шагах - Васлинг, я - в двадцати шагах от Васлинга. Таким образом я сразу увижу, если Пенеллан отклонится от прямой линии.
Так шагали они добрых полчаса. Вдруг Пенеллан остановился и стал прислушиваться.
- Вы ничего не слышите? - спросил старик, когда товарищи подошли к нему.
- Решительно ничего, - ответил Мизон.
- Как странно! - продолжал Пенеллан. - Мне показалось, что я только что слышал какие-то крики, - они доносились вон с той стороны.
- Крики? - воскликнула молодая девушка. - Так, значит, мы недалеко от цели.
- Это ровно ничего не значит, - ответил Андрэ Васлинг. - На крайнем севере при сильном морозе звуки слышны на большом расстоянии.
- Что бы там ни было, - сказал Жан Корнбют, - идемте вперед, а не то мы замерзнем.
- Нет, - возразил Пенеллан. - Постойте минутку и прислушайтесь.
В самом деле, в этот момент издалека донеслись слабые, но совершенно отчетливые крики. Казалось, это были вопли страдания и тоски. Они повторялись вновь и вновь. Можно было подумать, что кто-то взывает о помощи. Потом крики затихли, и воцарилась мертвая тишина.
- Я не ошибся, - сказал Пенеллан. - Вперед!
И он бросился бежать в том направлении, откуда доносились крики. Так он пробежал около двух миль. Каково же было его удивление, когда внезапно он увидел перед собой человека, лежащего на снегу. Пенеллан подбежал к лежавшему, приподнял ему голову и в ужасе поднял руки к небу.
В следующий миг подбежали Андрэ Васлинг и матросы.
- Это один из наших! Матрос Кортруа! - крикнул Васлинг.
- Он умер, - проговорил Пенеллан. - Замерз...
Когда подошли Жан Корнбют и Мари, труп уже успел заледенеть. Все лица выражали отчаяние. Погибший был одним из спутников Луи Корнбюта!
- Вперед! - крикнул Пенеллан.
Еще полчаса путники шли в мрачном молчании. Но вот вдалеке показалось какое-то возвышение, очевидно, то была земля.
- Это остров Шаннон, - заявил Жан Корнбют.
Пройдя еще милю, они увидели дымок, поднимавшийся над снежной хижиной. Вскоре можно было разглядеть в стене хижины деревянную дверь. Тут все стали громко кричать. На их крики из хижины выбежали двое мужчин. Пенеллан сразу узнал Пьера Нукэ.
- Пьер! - воскликнул он.
Нукэ стоял в каком-то странном оцепенении, как будто не понимая, что происходит вокруг него.
Андрэ Васлинг с беспокойством всматривался в спутника Пьера Нукэ; в глазах его блеснула радость: это не был Луи Корнбют.
- Пьер! Это я! - кричал Пенеллан. - Посмотри, здесь твои друзья!
Наконец Пьер Нукэ опомнился и в порыве радости бросился в объятия своего старого товарища.
- А мой сын? А Луи? - вскричал Жан Корнбют, и в голосе его прозвучала смертельная тревога.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Возвращение на корабль
В этот момент из хижины вышел человек. Пошатываясь от слабости, он побрел по снегу навстречу путникам, у него был вид умирающего. Это был Луи Корнбют.
- Сын мой!
- Любимый мой!
Эти два восклицания раздались одновременно. Луи Корнбют упал без сознания, но Жан Корнбют и молодая девушка успели его подхватить и, втащив Луи в хижину, привели его в чувство.
- Отец! Мари! - пробормотал Луи Корнбют. - Все-таки я увидел вас перед смертью.
- Ты не умрешь! - сказал Пенеллан. - Ведь с тобой друзья.
Как видно, Андрэ Васлинг крепко ненавидел Луи Корнбюта, он даже не протянул ему руки.
Пьер Нукэ не помнил себя от радости. Он обнимал всех подряд. Затем он подбросил в печку дров, и вскоре в помещении стало значительно теплее.
В хижине находились еще двое незнакомцев. Это были норвежские матросы, Джокки и Херминг, только они и уцелели из экипажа «Фрейерна».
- Друзья мои! Так, значит, мы спасены, - проговорил Луи Корнбют. - Отец! Мари! Сколько лишений вам пришлось перенести, дорогие мои!
- Мы ничуть не жалеем об этом, Луи, - ответил Жан Корнбют. - Ты знаешь, твой бриг «Юный смельчак» прочно засел во льдах милях в шестидесяти отсюда. Мы вернемся туда все вместе.
- То-то обрадуется Кортруа! Он скоро вернется, - сказал Пьер Нукэ.
Слова его были встречены гробовым молчанием. Затем Пенеллан сообщил Пьеру Нукэ и Луи Корнбюту о гибели их товарища, которого они нашли замерзшим на снегу.
- Знаете что, друзья мои, - сказал Пенеллан. - Нам придется обождать, пока спадут морозы. Есть у вас провизия и топливо?
- Пока что есть. Мы топим печку обломками «Фрейерна».
Оказывается, шкуну «Фрейерн» отнесло в сторону острова Шаннон. Затем корабль был раздавлен пловучими льдами, и потерпевшие крушение вместе с обломками шкуны были выброшены на восточное побережье острова; из этих обломков они и построили себе хижину.
В живых остались только пять человек: Луи Корнбют, Кортруа, Пьер Нукэ, Джокки и Херминг. Остальные матросы, пересевшие с корабля на шлюпку, погибли.
Когда Луи Корнбют увидал, что льды, среди которых он очутился, начинают смыкаться со всех сторон, он стал энергично готовиться к зимовке. Луи отличался незаурядным мужеством и предприимчивостью. И все-таки организм его не выдержал лютого полярного климата, и когда отец, наконец, разыскал его, молодой человек был на волосок от смерти. Все это время ему приходилось не только бороться с бурями и холодами, но и преодолевать сопротивление норвежских матросов, которые относились к Луи враждебно, хотя и были обязаны ему жизнью. Этим грубым существам были недоступны человеческие чувства.
Отозвав в сторону Пенеллана, Луи Корнбют посоветовал ему остерегаться норвежцев. Пенеллан в свою очередь рассказал ему о поведении Андрэ Васлинга. Луи не верил своим ушам, он не ожидал от Васлинга такого коварства и был потрясен рассказом старого рулевого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
