Современный зритель будет приятно удивлён бережным отношением Пудовкина и Гребнера к религиозности Суворова. «Бог наш генерал, он нас водит!» — вопреки традициям советского времени, авторы фильма не снижают пафоса этой суворовской фразы. В актёрском подтексте православная сущность Суворова присутствует постоянно. Подчёркивается и любовь полководца к «матушке императрице».
Мы видим сражения, узнаём цену великим победам, солдаты гибнут под штыками и пулями. Фильм обрывается, когда у Чертова моста Суворов приказывает связывать брёвна офицерскими шарфами и идти по ним через обрыв. Наконец, Александр Васильевич вскакивает на коня и — снова «суворовские глаза» — восклицает: «Смотрите, как умеет бить врага ваш старый фельдмаршал!»
Фильм Пудовкина с интересом воспринимали в Великобритании и США — «союзнические» кинокритики высоко оценили мастерство Пудовкина и Головни, подивились размаху массовых сцен. Знатоки искусства, несомненно, оценили и вкус режиссёра, не приукрасившего эпоху излишним лоском костюмов и интерьеров (с этим всегда по-жигански перебарщивают в Голливуде).
С середины 1950-х гг. исторических картин у нас, за редким исключением, не снимали. Но история советского кинематографа продолжалась — и суворовская тема получила неожиданное продолжение в жанре кино для детей и юношества. В фильме режиссёра В. Мартынова «Зловредное воскресенье» (1986) главный герой — ученик четвёртого класса Гена Пенкин (в этой роли снялся П. Гайдученко) — на уроках и дома пишет книгу о Суворове. В его фантазиях мы видим и самого полководца — перед штурмом Измаила, на привале, скачущим через росистое утреннее поле. Всякий раз в образе полководца перед Пенкиным предстаёт кто-либо из окружающих: директор школы, знакомый, родственник. В одном из эпизодов — в фантазии Пенкина — Суворова сыграл популярный советский актёр Михаил Пуговкин. Сам Пенкин пытается подражать Суворову и в реальной жизни — он «работает над собой», становится более сознательным и общительным мальчиком.
В 1985 г. кинематографисты Грузинской ССР создали красочный фильм «Багратион», который, к сожалению, забыт отечественными телеканалами — а ведь батальные сцены в этой картине вышли образцовые! Роль старика Суворова с горящими глазами талантливо исполнил Юрий Катин-Ярцев. Этот актёр преклонялся перед личностью Суворова и с удовольствием отмечал в собственных ухватках черты эксцентричного полководца.
В последние годы, когда на телевидении разрослась индустрия больших и малых мыльных опер, как минимум в двух из них мелькнула треуголка Суворова: в сериале «Адъютанты любви» полководца сыграл Валерий Золотухин (жаль, что этому актёру до сих пор не довелось представить Суворова в более серьёзном произведении!), в экранизации романа Валентина Пикуля «Фаворит» — сорокалетний актёр и теоретик театра Вадим Демчог. На невнимание хороших актёров Суворову жаловаться не приходится; вот достойного контекста у этих ролей, увы, нет.
* * *
Театральные постановки прошлых лет остаются только в легендах. Записанные на плёнку, они превращаются в иное искусство, не театр. Только легенда, сложившаяся из пересудов, рецензий и воспоминаний, может дать приближенное к точному представление о старинном спектакле. Премьера пьесы И. Бахтерева и А. Разумовского «Полководец Суворов» состоялась в 1939 г., в ленинградской Александринке. Роль Суворова сыграл К.В. Скоробогатов, роль Прошки Дубасова — народный любимец В.В. Меркурьев. Артисты-орденоносцы играли «Суворова» и в составе фронтовых бригад.
На нынешней Суворовской площади в Москве стоит театр-звезда, театр Армии, работа архитектора К. Алабяна. А несколько десятилетий назад, 14 сентября 1940-го, первым спектаклем большого зала театра-звезды был «Полководец Суворов».
Пьесу И. Бахтерева и А. Разумовского поставил выдающийся режиссер, художественный руководитель ЦТКА (Центрального театра Красной Армии) Алексей Попов. Репетиции шли в помещении Камерного театра, но «Полководец Суворов» был приспособлен для грандиозной сцены ЦТКА и запомнился театралам как спектакль театра-звезды. Самый первый!
Театральная легенда о спектакле «Полководец Суворов» представлена в книге Н. Зоркой «Алексей Попов». Я, конечно, не видел того давнего поповского спектакля, и только пространная цитата из Н. Зоркой позволит нам прикоснуться к этой, пусть не самой важной для истории нашего театра, но важной для исследования образа Суворова в двадцатом веке легенде.
«Хорошо пошел в новом театре «Полководец Суворов», для которого сделали соответствующие масштабам сцены декорации. Лагерь под Измаилом, ночные костры, лунное марево, солдатские группы, в нем расплывающиеся, контур крепости на дальнем плане. Начало штурма измаильской твердыни — большая батальная сцена обрела темперамент и размах. Еще более эффектно выглядело взятие Чертова моста: внезапно открывалась панорама Альп в лучах восходящего солнца, и было видно, как суворовские солдаты по бревнам переходят через отвесное ущелье.
Генералиссимус Суворов, роль которого играл Б. Нечаев, был уже не первым русским героем-полководцем на советской сцене. «…» Создавалась и пополнялась галерея национальных героев, великих предков. Русский народ вскоре будет назван «нацией Суворова и Кутузова». В спектаклях и фильмах, воспевавших славу русского оружия, формировался торжественный, монументальный стиль. В драматургии складывался «историко-биографический жанр».
В пьесе Бахтерева и Разумовского были и живой характер, и историческая подлинность, и плоть. Авторы хотели показать судьбу сложную, с взлетами и горечью опалы. Портрет Суворова вовсе не был парадным. И Попов искал героя, скорее, лирического — ершистого, непрезентабельного, корявого. Он стремился к анализу личности Суворова, считая его одновременно и сыном своей эпохи и гением, далеко эту эпоху опередившим, хотел правдиво и неоднозначно передать отношения полководца с царем, генералитетом, солдатами. Ведь это еще не так давно, но зато крепко вгрызался он в марксистскую диалектику и исторический материализм, овладевал принципами классового подхода к явлениям истории. Ему трудно было теперь перестроиться, закрыть глаза на то, что великий полководец «верноподданнически служил царизму, который не раз пользовался гением Суворова для своей реакционной политики, хотя сам Суворов понимал свою деятельность как непрерывное служение своей Родине и русскому народу», — эта формулировка не раз повторялась постановщиком и была напечатана в специальной программе спектакля, отразив некоторую межеумочность концепции. Попов и впоследствии упорно повторял, что театру не удалось избежать распространенной ошибки рисовать отношения между полководцем и солдатом только как «тесную дружбу», но не отношения «феодала и крепостного».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
