– Зачем же мне напрасно тратить время? – резонно возразил Казио, пытаясь изобразить печаль. – Ведь я уже узрел прекраснейшую из них. Не вижу никакого смысла подниматься наверх только за тем, чтобы опять вернуться сюда. Мне не дает покоя лишь один вопрос. Почему вы оказались здесь? Сердце подсказывает мне, что вам здесь не положено находиться.
– Кто вы такой? Человек с большой дороги? – внезапно обрушилась на него Фиена. – Или обыкновенный бродяга?
– Я тот, кем вы желаете меня видеть, – спокойно ответил Казио. – Хотите, чтобы я был бродягой, буду бродягой.
– Я предпочла бы видеть в вас благородного человека, который позволит мне одеться.
– Я как раз тот благородный человек, который позволит вам одеться, – похлопывая по ее одежде, заверил Казио.
– Но не под прицелом ваших глаз.
– Но я не могу отвернуться. Счастье взирать на вас ниспослано мне самой богиней Эрендой. Я не имею права воспротивиться ее воле.
– Но вы же меня не видели, – изобличила его во лжи Фиена, хотя тон ее голоса выдавал сомнение. – Ведь я была целиком под водой.
– Должен признать, – глядя на нее сверху вниз, произнес он, – неискаженный образ видеть мне еще не довелось. Водная рябь, возможно, скрасила некоторые недостатки фигуры. И я уже начинаю сомневаться, в самом ли деле вы столь красивы, сколь я себе вообразил.
– Нет уж, дудки, – бросила уязвленная его замечанием Фиена. – Такого пренебрежения я не потерплю. Сейчас вы убедитесь, есть ли у меня изъяны или нет.
С этими словами Фиена стала подниматься из воды, но когда ее уровень дошел до ключиц, девушка презрительно фыркнула и снова погрузилась вглубь.
– Повторяю, – произнесла Фиена. – Почему вы считаете меня настолько глупой?
– Я сам глупец, – опустив голову, произнес Казио. – И уже знаю, что ваша красота совершенна.
Поначалу Фиена закатила глаза, но потом посмотрела на Казио цепким взглядом.
– Я обручена, сэр, и мне наплевать, считаете ли вы меня совершенной или безобразной.
– Значит, вы никакая не монашка.
– Меня послали сюда учиться, только и всего.
– О, слава всем повелителям и повелительницам темного неба и земли! – восторженно выпалил Казио. – По крайней мере, теперь у меня забрезжила пусть слабая, но все же надежда.
– Надежда? На меня? Нет у вас никакой надежды, если вы не собираетесь меня убить, чтобы надругаться над моим телом. Но знайте, в таком случае вам не миновать мести моего избранника Родерика.
– Родерика? Какое-то неполноценное имя. Напоминает прыщ или нечто похожее на обман.
– Он благородный и очень хороший. И в отличие от вас, никогда не воспользуется беззащитным положением девушки.
К своему великому удивлению, Казио вдруг обнаружил, что у него загорелись уши.
– Тогда его вряд ли можно назвать мужчиной, – продолжал парировать он, – ибо ни один настоящий мужчина не смог бы отвести глаз от вашего личика.
– Так вас интересует только мое лицо? Тогда почему вы не даете мне одеться? Мое платье не скроет его черт.
– При одном только условии. Обещайте не убегать и немного со мной поговорить, – согласился Казио. – У меня почему-то создалось впечатление, что вы не слишком торопитесь.
Девушка удивленно подняла брови.
– Ну, хоть повернитесь ко мне спиной.
– Так и быть, госпожа. – Он исполнил ее просьбу и отвернулся.
Казио не поддался искушению обернуться, даже когда услышал плеск воды и шуршание одежды, свидетельствовавшие о том, что девушка вышла на сушу и начала одеваться.
В какой-то миг она находилась так близко, что он вполне мог коснуться ее. Но молодая особа, насколько он успел заметить, была с норовом. Она могла не спустить ему с рук такой выходки.
Казио услышал, как, забрав одежду, она снова направилась к пруду.
– Какой сегодня день? – спросила она.
– Можно повернуться?
– Нет, еще нельзя.
– Сегодня мензоди.
– Еще целых три дня, – пробормотала она. – Что ж. Спасибо.
– Три дня до чего? – не удержался от вопроса Казио.
– У вас есть что-нибудь поесть? – вместо ответа спросила она.
– К сожалению, нет.
– Ладно. Нет, не поворачивайтесь, я еще не закончила. От нетерпения Казио надул щеки и топнул ногой.
– Вы так и не сказали, что здесь делаете, – поинтересовался он. – Решили поозорничать?
Она ничего не ответила.
– Я могу повернуться? – спросил Казио. – Я сдержал свое слово.
Не получив ответа во второй раз, он обернулся – к этому времени девушка почти скрылась за вершиной холма.
– Неверная красавица! – крикнул он ей вдогонку.
Повернувшись, она махнула Казио рукой и, послав воздушный поцелуй, исчезла. Поначалу юноше захотелось броситься за ней вслед, но он поборол в себе этот порыв. Если она затеяла играть с ним в такую игру, господь Онтро ей в помощь.
Вздохнув, Казио отправился восвояси, вернее сказать, в замок графини Орчавии.
В замок он вернулся за час до заката. Когда Казио шел по единственной ведущей туда узкой дороге, которая пролегала посреди раскинувшихся на сотни верст виноградников, солнце, походившее на идеально круглую золотую монету, садилось у него прямо на глазах. Сам дом представлял собой роскошное белокаменное здание весьма внушительных размеров с красной крышей и просторным внутренним двором. К западному крылу прилегали вспомогательные постройки – конюшни, амбар и винодельня, в которой изготавливалось и разливалось по бутылкам вино.
Проходя мимо рядов спелого винограда, Казио время от времени щипал аметистовые ягоды, наслаждаясь запахом тех, которые гнили на земле и напоминали аромат вина.
И все это время он не мог выкинуть из памяти прекрасную незнакомку. Она сказала ему, что родом из Лира. Интересно, где находится эта страна? Не иначе как где-то на севере. Только у северянок могут быть такого странного цвета волосы и столь бледная кожа.
Он не заметил, как оказался у ворот замка. Мальчик-слуга с острыми чертами лица, в желтых чулках и темно-синем камзоле, узнав Казио, пропустил его во двор.
Едва юноша ступил на красную плиточную дорожку, как его окликнул гортанный женский голос:
– Казио, мой дорогой. Куда ты вдруг запропастился? И чуть было не пропустил обед.
– Добрый вечер, каснара графиня Орчавия. Я всего лишь бродил без всякого дела по прекрасным окрестностям вашего имения.
Графиня Орчавия восседала под навесом за длинным, наполненным всякими яствами столом. Это была женщина средних лет, раздобревшая от обильной еды, которая постоянно украшала ее стол. У нее было круглое и блестящее, словно фарфоровое блюдо, лицо, слегка вздернутый нос, изумрудного цвета глаза и розовые щеки. Когда бы Казио ни повстречал графиню, в ее взгляде всегда светилась улыбка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
