Урале и в Сибири. В 1904 г. женился на М. Ф. Гельцер, московской актрисе из семьи еврейских театралов. В 1906 г. вышел в отставку штабс-капитаном. Переезжает в Екатеринбург. Начал заниматься железнодорожными подрядами. Участвует в строительстве железной дороги Екатеринбург — Кунгур — Пермь. Дела его шли прекрасно, и он пользовался в железнодорожном строительном мире наилучшей репутацией. В Екатеринбурге жил в доме своей (или жены) родственницы г-жи Е. Ф. Поппель по адресу: Вознесенский проспект, 49—9 (более известен как дом Ипатьева), где проживал в квартире на втором этаже. С 1914 г. — член Уральского общества любителей естествознания. В 1914–1918 гг. — гласный Городской думы, занимал пост инженера железнодорожных войск. «…Незадолго перед революцией судебные власти начинают подозревать Ипатьева в мошенничестве, и, возможно, лишь революция спасла его от судебного разбирательства» (
Мультатули П. В. Свидетельствуя о Христе до смерти… СПб., 2006. С. 608). В начале 1918 г. приобретает дом за огромную по тем временам сумму — 6000 рублей. «…Но даже после приобретения дома Ипатьев опять-таки в нем не жил, он, по его словам, лишь „расставил в нем мебель“ на верхнем этаже, а нижний сдал „для помещения конторы, агентства по черным металлам“. Позже было установлено и название этой фирмы — „Макшеев и Голландский“. Здесь необходимо отметить, что Ф. Ф. Макшеев был инженером путей сообщения и состоял в масонских ложах „Космос“, „Астрея“ и „Гермес“. Хорошо знал таких эсеров и кадетов, как Н. Д. Авксеньтьев, Н. В. Чайковский, которые, к слову сказать, в 1918 году были во власти Сибирского правительства и Комуча, Л. Д. Кандаурова, а также Б. В. Савинкова. Точных сведений о Голландском на сегодняшний день не имеется, но, по всей вероятности, по национальности он был русским евреем» (
Там же. С. 612–613). В конце апреля 1918 г. по распоряжению Исполнительного комитета Екатеринбургского Совета срочно был выселен из дома, в который заключили Царскую Семью. «Когда в Екатеринбурге образовался Комитет общественной безопасности, то Н. Н. Ипатьев вошел в его исполнительную секцию. Кроме Ипатьева, в исполнительной секции разные должности занимали: эсер А. Кощеев, анархист П. Жебелев, кадет А. Ардашев (двоюродный брат Ленина), большевики А. Парамонов, С. Мрачковский, П. Быков и Я. Юровский. Знал хорошо Ипатьев и П. Войкова» (
Там же. С. 609–610). После ухода большевиков был избран в восстановленную Городскую думу, стал одним из ее руководителей, назначен государственным контролером Временного областного правительства Урала, избран членом Совета Уральского торгово-промышленного союза. Преподавал в горном институте. Под угрозой прихода красных перебрался во Владивосток. Затем эмигрировал в Чехословакию, где жил долгое время и занимался преподавательской деятельностью. Скончался в Праге. Похоронен в крипте Успенского храма на Ольшанском кладбище.
215
Государь отметил в своем дневнике: «25 апреля / 8 мая. Сегодня заступил караул, оригинальный и по свойству, и по одежде. В составе его было несколько бывших офицеров, и большинство солдат были латыши, одетые в разные куртки, со всевозможными головными уборами. Офицеры стояли на часах с шашками при себе и с винтовками. Когда мы вышли гулять, все свободные солдаты тоже пришли в садик смотреть на нас; они разговаривали по-своему, ходили и возились между собой. До обеда я долго разговаривал с бывшим офицером, уроженцем Забайкалья; он рассказывал о многом интересном, так же как и маленький караульный начальник, стоявший тут же; этот был родом из Риги». Примечательно, что этот караул нес службу в доме Ипатьева до 2/15 мая, состоял из бывших фронтовиков и был неизменно, со слов Царя, предупредителен. 2/15 мая этот отряд был полностью заменен, и Николай II пишет в своем дневнике: «Ни одного лишнего солдата в саду не было. Караульный начальник с нами не разговаривал, т. к. все время кто-нибудь из комиссаров находился в саду и следил за нами, за ним и часовыми!» День 2/15 мая стал днем резкого ухудшения режима содержания Царской Семьи: окна в доме были замазаны белой краской, их было запрещено открывать для проветривания, а прогулки были сокращены на час. Новый состав охраны набирался Мрачковским и Авдеевым. Охрана была набрана Мрачковским из рабочих Сысертского завода (30 человек) и Авдеевым — из рабочих Злоказовской фабрики (16 человек). Охрана делилась на внешнюю и внутреннюю. Внешнюю охрану ДОНа несли сысертские рабочие, внутреннюю — злоказовские. Соколов писал о характере этих рабочих: «Фабрика братьев Злоказовых работала во время войны на оборону: изготовляла снаряды. Работа на фабрике избавляла от фронта. Сюда шел самый опасный элемент, преступный по типу: дезертир. Он сразу всплыл на поверхность в дни смуты, а после большевистского переворота создал его живую силу» (Мультатули П. В. Свидетельствуя о Христе до смерти… СПб., 2006. С. 475–476). Из показаний бывшего охранника Ипатьевского дома Ф. П. Проскурякова: «Главным начальником над домом и над нашим караулом был рабочий со Злоказовской фабрики Александр Мошкин. В нашей же команде был главным начальником Медведев. Он именно был начальником. Никто его на это не выбирал, а так, просто, с самого начала он принимал охрану. Он нам раздавал жалованье, он ставил на посты и вообще был у нас как начальник. Мы все получали 400 рублей жалованья, а Медведев получал 600 рублей. Авдеев был весь день в доме, помещаясь в комендантской комнате. Он приходил с утра часов в 9 и уходил домой часов в 9 вечера. Мошкин все время находился в комендантской комнате, жил там. Медведев при них также находился все время в этой же комнате и ночевал даже там. Караульные посты были следующие: 1) пост наружный у будки около ворот, 2) пост наружный у будки вблизи часовенки, 3) между заборами у окон дома, 4) в переднем дворе у дверей в дом, 5) в заднем дворе, 6) в саду; внутри дома было два поста: 7) у парадной двери в верхнем этаже около комендантской комнаты, 8) около уборной, где находился клозет и ванная комната; кроме того, было еще три пулеметных поста: 9) на чердаке дома у окна, 10) на террасе, выходившей в сад, и 11) в нижнем этаже дома в средней комнате. Приблизительно с неделю понесли мы охрану, и Авдеев привел еще 15 человек, приблизительно, рабочих со Злоказовской фабрики. […] Злоказовские рабочие стали жить вместе с нами же внизу дома Ипатьева. […] До появления их [латышей] мне приходилось, как и другим, несколько раз стоять на постах внутри дома и у комендантской, и у уборной, так всего, примерно, раз шесть на обоих постах. Стоял я на этих постах и утром, и днем, и вечером, и ночью. Я видел за это время всю Царскую Семью: самого Государя, Государыню, Наследника и дочерей: Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию. Мне приходилось хорошо их видеть, когда они шли на прогулку, в уборную или проходили
