или чуют... короче, распознают каким-то макаром... Я сначала ничего такого не заподозрил, но уже через полминуты аж холодом прошибло: понял, что падлы-то эти зеленые не просто за шлюпкой следуют — они, кажись, к Юлико подбираются! У нее уже прямо над головой сгусток светящийся висит!
В башке так и застучало: по ходу, дело неладно! Я уже рот раскрыл: понимаю, что надо вас как-то предупредить, а сказать ничего не могу — как будто слова все позабыл. Только мат и вырвался.
Ты обернулся ко мне, глаза пучишь, а я смотрю: дрянь эта зеленая уже ниже опустилась и Юльке всю голову свечением своим долбаным обволокла!..
Из того, что позднее рассказал Леха.
— Леший, что случилось? — встревоженно обернулся Сергей, услыхав сдавленное ругательство.
— Сука!.. Серый!.. Юлико!.. Юлико в опасности!.. — понеслись один за другим отрывистые возгласы под шумный плеск торопливых шагов.
Сергей поспешно оглянулся на сестру. Но она сидела неподвижно, всё так же глядя вперед, и по-прежнему стойко игнорировала ввергнутого в опалу воздыхателя. Старпом невольно вскинул плечи, недоумевая, из-за чего это товарищ поднял панику.
А Леха уже был тут, рядом — голос его неистово хрипел у самого борта:
— Серый! Нужно Юлико спасать! К ней хрень эта подбирается!.. Не трожь ее, сука!..
Юлька даже не шелохнулась, словно и не слышала его заполошных криков.
— Да о чем ты, Леший?! — Сергей совсем опешил и даже испугался (не столько за сестру, сколько за друга). — Что случилось-то? Можешь внятно объяснить?
— Да ты не видишь ни хрена!.. Вон же, вокруг головы у нее!.. Бля, я ничего сделать не могу!.. Серый!..
Не зная уже, что и думать, старпом тронул Юльку за плечо. Оно оказалось неподвижным, будто каменным. Руку точно холодом пронзило, в сердце кольнуло острым осколком льда.
Леха продолжал громко орать под ухом, но Сергей теперь уже и сам понял: с Юлькой что-то не так... Дрожащей рукой вновь похлопал по окаменевшему плечу, на этот раз сильнее:
— Эй!.. Что с тобой?..
Спутница едва заметно шевельнулась. Сергей тоже вздрогнул, открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но тут сестра стала медленно поворачивать к нему голову, и он поперхнулся. Да и было отчего: Юлькина спина оставалась неподвижной, между тем как голова, словно у совы, совершила поворот чуть ли не на сто восемьдесят градусов! Из-за стекол очков на Сергея смотрели чужие, по-рыбьи неподвижные, водянистые глаза...
— Т-ты ч-чего? — только и смог промямлить старпом, не в силах отвести взгляда от непроницаемых, словно нечеловеческих, зрачков. Так же бесстрастно и холодно пялится на добычу щука...
— Твою мать!.. — просипел совсем рядом Лехин голос.
А в следующий миг Сергей вообще не понял, что произошло. Только что сидевшая к нему спиной Юлька каким-то непостижимым образом развернулась — и ринулась прямо на него. Он в испуге отпрянул, взмахнул руками и завалился навзничь, ударившись спиной о кормовое сиденье. А сеструха, точно дикая лесная кошка, напрыгнула сверху, уперлась коленом ему в пах, а пальцы с неожиданной силой вцепились Сергею в горло — сжали, начали давить... Старпом захрипел, забился, судорожно ухватился за Юлькины запястья, силясь ослабить хватку. Лодка под борющимися натужно скрипела и ходила ходуном.
Но оторвать бесноватую оказалось очень даже непросто: штурманша впилась как клещ. В глазах у Сергея уже прыгали разноцветные зайчики, а сквозь шум в ушах прорывались истошные вопли: это Леха в бессильном отчаянии голосил совсем рядом...
Скорее машинально, чем осознанно, Сергей переменил тактику: уперся одной рукой сестре в грудь и пихнул что было сил, стараясь отстранить ее от себя как можно дальше. Это помогло. Чувствуя, что давление на шею приослабло, старший помощник закашлялся, но сейчас же подключил и вторую руку, да еще и ухитрился подтянуть к животу правое колено. И едва носок сапога уперся в Юлькин бок, Сергей, надсадно крякнув, с силой распрямил ногу — и тут же ощутил вожделенную свободу. Никто больше на него не набрасывался, не давил между ног, не пытался добраться до горла...
Прокашлявшись и немного придя в себя, он вновь услышал невнятные Лехины возгласы: тот матерился, выл от бессилия и горечи, с болью в голосе звал Юльку.
Сергей уселся, помотал головой, поправил съехавшие очки. Глазам предстала пустая лодка, вокруг тоже никого не было. И тут только до старпома запоздало дошло, что он, судя по всему, выкинул обезумевшую сестру за борт.
— Серый!.. — подкатил к нему звенящий, надорванный голос Лехи. — Надо ее найти!.. Она же утонуть может!..
Сергей еще не до конца понял, что произошло, а невидимый товарищ уже орал в самое ухо:
— Ну чего сидишь? Вылазь из шлюпки, ищи ее! Я ж сам не могу ни хера!.. Серый, твою мать!..
Старпом ошалело повиновался: подгреб к берегу, втащил лодку на отмель, а сам, торопливо сбросив сапоги и стянув через голову штормовку, зашел в воду. В последний момент снял очки и кинул их на траву: вдруг нырять придется!
— Сюда, за мной! — неслись Лехины хрипы на фоне отдаляющихся всплесков. — Быстрее!.. Вот отсюда начинай!
Сергей поспешил на голос. Указанное капитаном место находилось метрах в десяти выше по течению, посреди речки. Вода здесь доходила до подбородка — спасибо, хоть не очень глубоко. Впрочем, и этого вполне хватило бы, чтобы скрыть Юльку с макушкой.
Старпом, уже смирившись с тем, что придется опять сушить штаны и рубаху, принялся торопливо бродить взад-вперед от одного берега к другому, прочесывая речку. Рядом матерился и плевался Леха: будучи ниже товарища на полголовы, он, судя по всему, в самых глубоких местах едва доставал ногами до дна.
— Ну чего ты за мной таскаешься? — не без раздражения бросил Сергей. — Всё равно ничем не поможешь. Иди лучше на берег и там жди.
Капитан пробурчал в ответ что-то невнятное, но все-таки продолжал держаться рядом, хотя на глубину вроде бы уже не лез. Лишь молил в отчаянии:
— Серый, быстрее!.. Быстрее!..
