Мансур-эфенди и Гамид-кади вошли в большую, полную табачного дыма караульню жандармов. Все дремали, кто сидя, кто лежа. Увидев верховного судью Константинополя, кавасы вскочили с мест и начальник их приблизился к кади со всеми знаками глубочайшего почтения.
– Есть ли еще здесь в караульне существо, подозреваемое в убийстве и называемое пророчицей и чудом? – спросил кади.
– Да, мудрый и могущественный Гамид-кади, – отвечал начальник жандармов. – Мои люди захватили ее на трупе старухи, которая, казалось, была задушена ею.
– Я пришел за ней, – продолжал Гамид-кади повелительным тоном. – Передай ее мне, чтобы могло начаться следствие.
Начальник жандармов дал знак двоим из своих людей, и вслед за тем они из мрачной, сырой тюрьмы вытащили Сирру в комнату, где находились Мансур-эфенди и Гамид-кади. Сирра вздрогнула, увидев этих двоих, – теперь она знала свою участь, знала, что погибла, попав в руки ненавистных врагов.
– Свяжите руки и ноги подозреваемой в убийстве и отнесите ее в карету, – приказал Гамид-кади.
Жандармы повиновались с той поспешностью, которую они всегда выставляли напоказ перед высшим начальством. Они связали руки и ноги несчастной девушки, называя ее исчадием ада, отродьем сатаны, и грубо потащили ее в карету, куда вслед за тем сели Мансур и Гамид-кади, приказав кучеру ехать к набережной.
Мансур-эфенди свободно вздохнул. Теперь всякая опасность миновала. Керим-паша опоздал. Гассан и Сади потеряли своего свидетеля.
– Куда мы едем? – спросил кади дорогой.
– Я только что думал об этом и нашел, что есть только одно место, которое может служить надежной тюрьмой для опасной преступницы, – отвечал Мансур-эфенди. – Это башня палача перед Перой.
Сирра слышала все, но не шевельнулась и безмолвно выслушала приговор, по-видимому, покоряясь предназначенной ей участи, но более точный наблюдатель заметил бы по ее сверкающим взглядам и по закрытому старым, темным покрывалом лицу, что она прислушивалась к каждому слову и внимательно следила за всем, не упуская ничего из вида.
– К Будимиру, палачу? Ты прав, мой мудрый брат, это самое приличное место, – согласился Гамид-кади, а карета покатилась дальше и скоро доехала до набережной.
Сирра не чувствовала ни малейшего ужаса при мысли, что ее везут к черкесу-палачу. Она знала уединенный, глухой дом Будимира, неоднократно приходила она туда из Галаты, знала и палача, и старую башню, в которой он жил, и потому нисколько не боялась своей новой тюрьмы. Напротив, ей было очень приятно, что ее отправляют именно в это глухое, уединенное место. Она все еще не теряла надежды обличить и низвергнуть ненавистного, прибегающего к низким средствам Мансура-эфенди. Одно ужасало ее, это мысль, что Мансур и Гамид-кади, прикрываясь законом, велят казнить ее за подозрение в убийстве. Она давно уже не сомневалась в том, что убийство старой Ганифы было совершено греком по поручению Мансура и Гамида-кади и что при этом расчет был именно на нее. Теперь, когда она была во власти кади, не было никакой возможности, да и бесполезно было приводить доказательство своей невиновности.
На набережной лодочник отнес связанную Сирру в лодку, куда сели Мансур и Гамид-кади и приказали везти себя в Перу, к каналу, проходящему через лежащий на берегу за Тафиной цыганский квартал.
Было совсем тихо, и лодка неслышно плыла от Скутари к противоположному берегу. Скоро они добрались до канала. Лодочнику велено было повернуть и ехать до Симон-Перы. В цыганском квартале, состоящем из полуразвалившихся шатров и лавок, здесь и там слышались шум и веселье, сверкали огоньки, вероятно, пировали богатые иностранцы, забавляясь цыганскими песнями, танцами и музыкой.
Скоро лодка пристала к совершенно пустынной местности за Перой. Неподалеку стояла старая башня, окруженная стеной и отданная во владение черкесу-палачу Будимиру. Гамид развязал ноги Сирре, а Мансур расплатился с лодочником. Затем они отправились в дом к Будимиру, чтобы передать ему Сирру. Никому и в голову не пришло бы искать ее в этом убежище.
XXVII. Союзница
После отъезда султана и султанши Валиде гости еще некоторое время оставались на празднике принцессы и потом незаметно удалились один за другом. Гассан должен был сопровождать султана и потому не мог дождаться результата посольства Керима-паши, но он был твердо уверен, что тот непременно доставит Сирру во дворец султанши Валиде, а значит, была еще надежда низвергнуть Мансура. Последние гости заметили отсутствие Сади-паши и по секрету говорили друг другу, что во внутренних покоях принцессы, вероятно, в этот вечер празднуется помолвка, но пока не хотят делать ее гласной, и весь остальной вечер, пока не разошлись последние гости, только и говорили, что о счастье молодого, смелого офицера и о любви принцессы.
Вдруг во дворец запыхавшись вошел камергер султанши Валиде и, узнав, что госпожа давно уже отправилась к себе во дворец, опрометью бросился туда.
Вскоре вернулся и Лаццаро. Он застал еще ненавистного ему Сади в будуаре своей госпожи и успел подслушать происходивший между ними разговор. Кровь бросилась ему в голову при виде Сади в объятиях принцессы. Зависть, злоба к этому счастливцу вспыхнули в нем, а между тем он должен был видеть его возлюбленным своей госпожи и, очень может быть, даже назвать его своим господином. Мысль эта бесила грека, он не мог выносить ее, смертельно ненавидя Сади-пашу, но принужден был скрывать свои чувства.
Сади поздно оставил дворец принцессы. Во дворе ждал его щегольский экипаж принцессы, который Рошана подарила ему вместе с лошадьми, кучером и лакеем, но Сади не принял этого подарка.
На следующее утро едва успел он проснуться, как слуга доложил ему о Гассан-бее, и только Сади вскочил с постели, как уже друг его быстрыми шагами вошел в комнату.
– Мне очень нужно поговорить с тобой, Сади, хорошо еще, что я застал тебя дома, – сказал он. – Я должен передать тебе одно важное известие: Керим-паша слишком поздно пришел в караульню кавасов.
– Слишком поздно? Быть не может! – сказал Сади.
– Тем не менее это так, он час тому назад был у меня в Беглербеге и сообщил обо всем.
– Но как же это случилось?
– Должно быть, мой разговор с султаншей Валиде подслушали, так как в это время шейх-уль-ислам и Гамид-кади стояли оба недалеко, они опередили Керима-пашу и потребовали Сирру.
– И взяли ее с собой?
– Так сказали жандармы.
– Тогда дело наше плохо. Но как могло случиться, что Керим-паша запоздал?
– Недалеко от караульни его догнал слуга принцессы и сказал, что султанша Валиде еще что-то хочет передать ему, вследствие чего тот вернулся.
