Коттин быстро оглядел странного незнакомца — бедная одёжка из дешёвой сермяги, босой, бородка редкая, светлые волосы стрижены под горшок. А вот меч в его руках — богатый, заморской ковки. Иметь чёрному мужику такой меч — всё равно, что пахать землю на белом княжеском скакуне. И запах — странный, кисло-сладкий. И глаза… Тут Коттина ударило в голову — кто может иметь волшебную вещь в этой части света? Явно, только тот, кто похитил её у него, Кота Баюна. Проклятый Граабр с чакрой! Всё ясно, этот раб оборотней — околдован!
— Я иду не один — меня сопровождает мальчик. Вон он, — Коттин указал на кузницу, рядом с которой сидела Стина с Ариантом.
— Там находится два человека. Значит, вас трое. Я жду двоих.
— Выходит, нам можно пройти? — спросил Коттин, поражённый арифметическими познаниями крестьянина.
— Проходите, — тупо ответил человек.
Вдруг существо дёрнулось, словно его ткнули иглой. На Коттина смотрели уже не пустые белые — боярина изучал внимательный взгляд вишнёвых глаз, словно бы в тело заколдованного, внезапно вселился кто-то посторонний — древний и злой. Человек растянул губы в усмешке, обнажив поломанные жёлтые зубы, и вдруг прыгнул на Коттина, молниеносно выставив меч.
Коттин с огромным трудом увернулся — остриё меча прошло под мышкой, порвав кожу руки и туловища, кровь полилась по телу, пачкая богатый, вышитый серебряной нитью кафтан. Человек, пролетев вперёд, ткнулся головой в живот Коттина — ничего не оставалось делать, как изо всех сил стукнуть его рукоятью меча по затылку. Раздался хруст кости — раб Граабра упал в пыль дороги, окрашивая её тёмной неживой кровью. От ворот бежали стражи, от кузницы — Стина. Ариант по её повелению остался сидеть на бревне — но вскакивал, нервничал.
Стражники подбежали, уставились на тело мужика с мечом, потом на Коттина. Опознав в путнике богатого иноземца — может быть и боярина (телег с товаром у путников не наблюдалось), служивые снова уставились на странного крестьянина. Вдруг их лица побледнели, они отступили на шаг — кто-то уже вынул из петли секиру, кто-то схватился за привычную саблю. Тело, лежащее на земле, начало быстро разлагаться, по мере утраты человеческих черт на трупе проступал облик зверя — череп вытягивался, обрастал клыками, на руках обозначились длинные когти. Кто-то из стражников завис на перилах моста, прощаясь с обедом, кто-то тыркал секирой в кожу и кости — при соприкосновении с металлом останки оборотня загорелись, чадя густым чёрным дымом.
Подошла Стина, посмотрев на кости, громко воскликнула:
— Неужели? Волколак! Здесь, у ворот Словенска?
При последнем слове ведьмы, волны Волхова закипели, водные буруны надвинулись на берег — какие-то твари многочисленной стаей стремительно приближались к мосту. На песок полезли серые чудовища — скользкие, на коротких кривых лапах, с вытянутыми мордами, полными острых зубов. Не менее десятка ящериц вылезли на дорогу, их глазки тупо уставились на людей, первая, самая большая, словно кобра, вытянулась, встала на задние лапы, ростом достигая головы Коттина. Она что-то прошипела товаркам, и стая набросилась на людей.
— Коркодилы? — удивлённо спросил Коттин ближайшего стража, второй раз, за день, вынимая меч. — Весело у вас тут!
— Какие коркодилы? — возопил стражник, пиная ящеров, явно позабыв, для чего предназначена секира.
— Какие-какие… речные, видать, — с этими словами, бывший Кот обрушил светящийся меч на голову змея. Стражи, придя в себя, пустили в ход оружие, загоняя раненых зверей обратно в реку, и добивая не успевших сбежать.
Стина металась позади Коттина с видом женщины, имеющей право на данного мужчину, громкими криками указывая на опасности, грозящие страннику. Коттин иногда прислушивался к её воплям, вроде бы она читала заклинания — поворачивался то влево, то вправо, рубил коркодилов, словно капусту для засолки. Наконец, битва закончилась. Однако, подумал Коттин, не будь этих стражей — пришлось бы несладко. И даже не кисло — горько бы пришлось.
— Здорово мы их порубили! — героически провозгласила ведьма.
— Да, мы их порубили славно! Будто мясо на фарш! — недоверчиво ответил Коттин.
— Ты что ж — не почувствовал моей волшебной поддержки в критический момент? — возмутилась Стина.
— Э? Почувствовал, конечно, — неуверенно ответил первый боярин, почесав затылок.
С горочки, от городских ворот спускался старшина, разглаживая усы и ковыряя в зубах палочкой — война войной, а обед по расписанию. Старшина подошёл, небрежно потыкал саблей в трупы ящеров, пнул останки волколака, вызывающе посмотрел на пришлого. Однако тот выдержал долгий взгляд, недобро усмехнулся, громко сказал, глядя не на старшину, а куда-то в небеса:
— Что у вас тут происходит? Средь бела дня на путников бросаются волколаки, с помощью колдовства вызываются речные ящеры?
— Пройдёмте со мной, — глядя мимо боярина, хриплым голосом провозгласил старшина. — Обвинение в колдовстве — серьёзная вещь. Не ведьма ли наколдовала? — служивый кивнул на Стину, перебирающую обереги на шее.
Коттин возразил, жестикулируя левой рукой:
— Она со мной! Мы идём в славный город Словенск за покупками!
Взгляд старшины поначалу неотрывно следил за левой рукой боярина, выписывающей пируэты, затем упал вниз — на правую руку, что притаилась, внизу и тихонько трясла кожаный мешочек, издающий характерный звон. Глаза старшего стража округлились, лицо налилось кровью, он набросился на своих подчинённых:
— Совсем распустились! Тут вам не корчма! Почему у самых ворот города шастают неведомые зверушки? Это вот, — пихнув кости, — завернуть, доставить волхвам! — Потом Коттину, более спокойно, — Проезжайте, господин! С оборотнем мы разберёмся!
Когда путники въехали в город, Стина спросила бывшего Кота:
— И что это было? Зачем?
— Коркодилы! — гордо ответил Коттин. — А воевода Чудес говорил, что их не бывает!
— Да это понятно, попугать решили! Зачем они прислали того человека?
Коттин задумался — сначала про странного человека, затем про то, что если женщина задаёт вопросы, на которые он не может ответить — значит, волшебная сила в ней ещё осталась. Вдруг древний странник остановился, словно налетел на дерево.
— О, ямы Ваала! Кто-то на меня смотрел его глазами!
— Ты убил только тело, хозяин раба уже знает, что ты в городе, — промолвила ведьма. Коттин посмотрел на женщину совсем по-другому.
— Поехали в корчму, снимем комнату — город большой, искать Ярви будем не один день.
Удалось снять две комнаты — одну для боярина, другую для Стины с мальчиком. Вечером, поужинав, Коттин лежал на лежанке и думал — почувствовал он волшебство ведьмы или нет? Решил — нет, не почувствовал. Но пусть уж Стина будет с ним — может, и без волшебства поможет поймать оборотня, древняя чакра того стоила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
