Читаем без скачивания Миддлмарч - Джордж Элиот

А пока он довольствовался гостиной миссис Ларчер. В ту минуту, когда вошел Уилл Ладислав, аукционист объявил о продаже каминной решетки, якобы случайно сохранившейся на месте, и восхвалял ее с пылким энтузиазмом, всегда уместно возникавшим у него по поводу вещей, которые особо в том нуждались. Решетка была из полированной стали с острыми гранями и клинкообразными украшениями.

- Итак, дамы, - сказал он, - я обращаюсь к вам. Вот каминная решетка, которая на любом другом аукционе едва ли продавалась бы без назначенной цены, ибо, смею заметить, как по качеству стали, так и по своеобразию узора она принадлежит к разряду вещей, - тут мистер Трамбул заговорил приглушенно и слегка в нос, - рассчитанных на незаурядный вкус. Осмелюсь утверждать, что этот стиль станет со временем самым модным... полкроны, вы сказали? благодарю... продается за полкроны эта замечательная решетка... мне доподлинно известно, что на старинный стиль сейчас огромный спрос в высшем свете. Три шиллинга... три и шесть пенсов... поднимите-ка ее повыше, Джозеф! Обратите внимание на простоту узора, дамы. Лично я не сомневаюсь, что сработана она в прошлом веке! Четыре шиллинга, мистер Момси? Четыре шиллинга!

- Вот уж не поставила бы такую в своей гостиной, - сказала миссис Момси вслух, дабы предостеречь неосторожного супруга. - Меня поражает миссис Ларчер. Не приведи бог, наткнется ребенок, и головенка тут же надвое. Край острый, как нож.

- Совершенно справедливо, - тотчас отозвался мистер Трамбул, неоценимое удобство иметь в комнате каминную решетку, пользуясь которой можно перерезать бечевку или кожаную завязку у башмака, если рядом не окажется ножа, который перерезал бы веревку. Господа, если вы будете иметь несчастье полезть головой в петлю, эта каминная решетка спасет вас тотчас с поразительной быстротой... четыре и шесть пенсов... пять... пять и шесть пенсов... незаменимая вещь в спальне для гостей, где имеется кровать с пологом и не вполне вменяемый гость... шесть шиллингов... благодарю вас, мистер Клинтап... продается за шесть шиллингов... продается... продано! Мистер Трамбул, рыскавший глазами по залу и со сверхъестественной зоркостью подмечавший, кто еще может раскошелиться, уронил взгляд на лист бумаги, лежавший на конторке, и в тот же миг понизил голос: - Мистер Клинтап. Пошевеливайтесь, Джозеф, - равнодушно буркнул аукционист.

- Возможность повторить гостям такую шутку стоит шести шиллингов, - со смущенным смешком сказал мистер Клинтап соседу. Известный садовод, но человек застенчивый и мнительный, он опасался, что его покупку сочтут глупой.

Тем временем Джозеф водрузил на конторку уставленный мелкими вещицами поднос.

- Итак, дамы, - начал мистер Трамбул, приподнимая одну из вещиц, - на подносе этом собрана весьма изысканная коллекция: безделушки для гостиной, а безделушки - это лицо нашего дома, нет ничего важнее безделушек (да, мистер Ладислав, вообразите себе, да). Джозеф, передайте поднос по рядам, пусть дамы как следует осмотрят безделушки. Та, что у меня в руке, задумана необычайно остроумно - вещественный ребус - так бы я ее назвал: сейчас, как видите, она представляет собой элегантный футляр в форме сердечка... небольшого размера - умещается в кармане; а вот она превращается в роскошный двойной цветок - им можно украсить стол; ну а теперь, - цветок в руке мистера Трамбула неожиданно рассыпался гирляндами сердцевидных листочков, - сборник загадок! Не менее пятисот загадок, напечатанных красивыми красными буковками. Господа, окажись я менее порядочным, я не побуждал бы вас поднимать цену на эти вещицы... я приберег бы их для себя. Что еще так способствует невинному веселью и добродетели, я бы сказал, как не загадка? Добрая загадка очищает речь от грубых выражений, вводит кавалера в круг утонченных дам и девиц. Даже без изящной коробочки для костей, домино, корзиночки для игральных карт и всего прочего эта хитроумная безделушка делает содержимое подноса драгоценным. Имеющий такую вещь в кармане - желанный гость в любой компании. Четыре шиллинга, сэр? Четыре шиллинга за это превосходное собрание загадок и всего прочего? Вот вам пример: "Какое предложение можно считать наиболее капитальным?" Ответ: "Когда его сделал жених с капиталом". Вы поняли? Капитальный - капитал - предложение. Эта забава упражняет ум; в ней есть язвительность и остроумие, но она благопристойна. Четыре и шесть пенсов... пять шиллингов.

Цену все набавляли, страсти накалялись. К всеобщему возмущению, в борьбу вступил и мистер Боуер. Покупка Боуеру была не по карману, но ему не хотелось отстать от других. Даже мистер Хоррок не устоял, правда, приняв участие в торгах, он ухитрился выглядеть столь безучастным, что трудно было догадаться, от кого исходят новые предложения цены, если бы не дружеские выкрики мистера Бэмбриджа, желавшего узнать, на кой черт понадобилась Хорроку эта дрянь, на какую польстится разве что мелочной торговец, павший так низко, как, впрочем, по мнению барышника, пала большая часть человечества. Содержимое подноса в конце концов за гинею приобрел мистер Спилкинс, местный Слендер (*163), привыкший сорить карманными деньгами и помнивший наизусть меньше загадок, чем ему бы хотелось.

- Послушайте-ка, Трамбул, куда это годится... выставили на продажу всякую дребедень для старых дев, - вплотную приблизившись к аукционисту, пробормотал мистер Толлер. - Времени у меня в обрез, а я хотел бы знать, по какой цене пойдут гравюры.

- Сию минуту, мистер Толлер. Я просто действовал с благотворительной целью, чего не может не одобрить такой великодушный человек, как вы. Джозеф! Тотчас же гравюры - номер 235. Итак, господа, вам, как арбитерам, предстоит истинное наслаждение. Вот гравюра, изображающая окруженного свитой герцога Веллингтона (*164) в битве при Ватерлоо; и невзирая на недавние события, так сказать низвергнувшие нашего славного героя с высот, я беру на себя смелость утверждать - ибо люди моей профессии неподвластны воле политических ветров, - что более достойного сюжета - из разряда современных, принадлежащих к нашему времени, нашей эпохе, - не способно представить себе человеческое воображение; ангелы, быть может, и сумели бы, но не люди, господа, не люди, нет.

- Кто это нарисовал? - почтительно осведомился мистер Паудрелл.

- Это - пробный оттиск, мистер Паудрелл, художник неизвестен, - ответил Трамбул, сделав при последних словах некое придыхание, вслед за чем сжал губы и гордо огляделся.

- Даю фунт! - выкрикнул мистер Паудрелл с пылкой решимостью человека, готового рискнуть головой. Остальные, движимые то ли благоговением, то ли жалостью, позволили ему приобрести гравюру за цену, названную им.

Затем настал черед двух голландских гравюр, которые облюбовал мистер Толлер, и он удалился, заполучив их. Остальные гравюры и последовавшие за ними картины были проданы видным жителям Мидлмарча, пришедшим для того, чтобы именно их и купить, и циркуляция публики в зале усилилась; иные, купив желаемое, уходили, другие же возвращались, подкрепившись угощением, сервированным на лужайке в шатре. Мистер Бэмбридж намеревался купить этот шатер и частенько туда наведывался, как бы заранее наслаждаясь приобретеньем. В последний раз он возвратился с новым спутником, незнакомым мистеру Трамбулу и всем остальным, но, судя по цвету лица, приходившимся родней барышнику, склонному "предаваться излишествам". Пышные бакенбарды, авантажная осанка и манера взбрыкивать ногой произвели большое впечатление на публику; однако черный, изрядно потертый на бортах костюм ненароком наводил на мысль, что вновь прибывший не может позволить себе предаваться излишествам в полную меру своей склонности.

- Кого это вы притащили сюда, Бэм? - спросил украдкой мистер Хоррок.

- Спросите его сами, я не знаю его имени, - ответил мистер Бэмбридж. Говорит, он только что с дороги.

Мистер Хоррок пристально уставился на незнакомца, одной рукою опиравшегося на трость, а другой - ковырявшего в зубах зубочисткой и озиравшегося с некоторым беспокойством - он, как видно, не привык молчать.

К несказанному облегчению Уилла, до того утомившегося, что он отступил на несколько шагов назад и плечом оперся о стену, на обозрение публики была, наконец, выставлена "Вечеря в Еммаусе". Уилл опять приблизился к конторке и поймал взгляд незнакомца, к его удивлению таращившегося на него во все глаза. Но тут к Уиллу обратился мистер Трамбул:

- Да, мистер Ладислав, да; я думаю, это интересует вас, как арбитера. Истинное удовольствие, - со все возрастающим пылом продолжил аукционист, владеть такой картиной и показывать ее гостям - владеть картиной, за которую никаких денег не пожалеет тот, кто располагает как состоянием, так и вкусом. Это картина итальянской школы, кисти прославленного _Гидо_, величайшего живописца в мире, главы старых мастеров, как их называют, я думаю, из-за того, что они кое в чем нас обогнали, обладали секретами искусства, ныне недоступными для человечества. Позвольте мне заметить, господа, я видел множество картин кисти старых мастеров, и не каждая из них может сравниться с этой, иные покажутся темноваты на ваш вкус, не все сюжеты годны для семейного дома. Но этого вот _Гидо_ - одна рама стоит несколько фунтов - любая дама с гордостью повесит на стену - именно то, что требуется для так называемой трапезной в благотворительном заведении, если кто-нибудь из наших видных прихожан пожелает осчастливить таковое от щедрот своих. Повернуть немного, сэр? Хорошо. Джозеф, поверните немного картину к мистеру Ладиславу... как известно, мистер Ладислав жил за границей и знает толк в таких вещах.