Читаем без скачивания Легенды Западного побережья (сборник) - Урсула Ле Гуин

Уже перед самым уходом я спросила: «А вам никогда не снится, что вы летаете?»

Как и все адвокаты, он отвечать не спешил. Он посмотрел вдаль, за окно, помолчал и наконец сказал: «А разве это не снится всем людям на свете?»

Остров Бессмертных

Кто-то спросил меня, слышала ли я, что в мире Йенди есть бессмертные люди, а потом кто-то еще сказал мне, что они действительно там есть, и как только я попала в этот мир, то первым делом стала о них расспрашивать. Сотрудница местного бюро путешествий довольно неохотно показала мне на своей карте то место, которое называют островом Бессмертных, и безапелляционно заявила:

– Вам туда не захочется.

– Прочему не захочется?

– Ну... там опасно! – И она посмотрела на меня так, словно была уверена, что я уж точно не принадлежу к типу людей, любящих опасности. И была в этом отношении абсолютно права, хотя тонкостью чувств явно не отличалась. Обычная чиновница местного, так сказать, розлива, а не вышколенная служащая АПИМа. Йенди – не слишком популярный объект для туристов. Во многих отношениях этот мир так похож на наш собственный, что, в общем, не стоит и трудиться посещать его. Есть, конечно, кое-какие отличия, но весьма незначительные.

– Почему этот остров так называется?

– Потому что некоторые люди там бессмертны.

– Они что, вообще не умирают? – спросила я, поскольку никогда не могла быть абсолютно уверенной в правильности перевода, предоставляемого моим трансломатом.

– Ну да, не умирают, – равнодушно подтвердила чиновница. – А вот архипелаг Принджо – отличное местечко для двухнедельного отдыха. – Ее карандашик двинулся к югу через всю карту Великого моря. Мой же взор остался прикованным к большому одинокому острову Бессмертных. Я указала на него.

– Там есть гостиница?

– Там вообще нет удобного жилья для туристов. Только хижины для охотников за алмазами.

– Там что же, алмазные копи?

– Возможно, – кивнула она. В ее голосе начинала звучать откровенная неприязнь.

– Но чем же этот остров так опасен?

– Мухи.

– Кусачие мухи? Они разносят какую-то заразу?

– Нет. – Теперь она уже совсем надулась.

– Знаете, я все-таки попробую, поживу там хотя бы несколько дней, – сказала я, стараясь улыбаться как можно обаятельнее. – Просто чтобы убедиться, что у меня хватит смелости. Как только мне станет страшно, я тут же вернусь. Дайте мне, пожалуйста, билет с открытой датой.

– Там нет аэропорта.

– Да? – И я улыбнулась еще более обаятельно. – И как же мне попасть туда?

– На корабле, – сказала она по-прежнему неприязненно. – Отходит раз в неделю.

Ничто не пробуждает ответной неприязни сильнее, чем неприязнь, проявляемая по отношению к тебе.

– Вот и отлично! – заявила я.

По крайней мере, думала я, выйдя из бюро путешествий, этот остров не будет похож на свифтовский Лапуту. В детстве я, естественно, читала «Путешествия Гулливера», хотя и в несколько сокращенном и «адаптированном» виде. Воспоминания об этой книге, как и все мои детские воспоминания, были отрывочными, неполными, но весьма живыми – этакие фрагменты ярких частностей в обширном потоке чего-то неясного. Я помнила, что Лапуту плыл в воздухе, так что приходилось пользоваться воздушным кораблем, чтобы попасть туда. А больше я почти ничего и не помнила, разве что лапутяне, по-моему, были бессмертны и еще то, что мне путешествие в Лапуту понравилось меньше всех прочих путешествий Гулливера; я еще решила тогда, что это путешествие «для взрослых» – в те времена для меня такое определение было равносильно проклятию. Были ли у лапутян пятна, родинки или еще что-нибудь, чем они отличались бы от остальных людей? Были ли они учеными? Нет, по-моему, они были весьма дряхлыми стариками и страдали старческим слабоумием, однако все продолжали и продолжали жить – или, может, я все это придумала? Но я хорошо помню, что было в них нечто противное, нечто «только для взрослых».

Но в данный момент я находилась в мире Йенди, и произведения Свифта в местной библиотеке отсутствовали, так что я не могла посмотреть, что такое Лапуту. А поскольку у меня был еще целый день до отплытия корабля, я все-таки пошла в библиотеку, чтобы получше узнать, что такое остров Бессмертных.

Центральная библиотека города Ундунда – это благородное старое здание, полное разнообразных современных удобств, включая легематы. Я попросила библиотекаря помочь мне, и он принес мне «Исследования» Постванда, написанные сто шестьдесят лет назад, из которых я переписала следующее (см. ниже) описание. Во времена, когда творил Постванд, портовый городок, где я остановилась, Ан Риа, еще даже не был основан; еще не пришла огромная волна переселенцев с востока, и жители побережья представляли собой разрозненные племена пастухов и земледельцев. Постванд, надо сказать, проявил довольно снисходительный, но вполне интеллигентный и разумный интерес к их истории и фольклору.

«Среди легенд народов, населяющих Западное побережье, – пишет он, – существует одна, в которой описан крупный остров в двух-трех днях пути на запад от залива Ундунд. На этом острове живут ЛЮДИ, КОТОРЫЕ НИКОГДА НЕ УМИРАЮТ. Все, кого я спрашивал, знали об этом «острове Бессмертных», а некоторые даже рассказывали о тех представителях своего племени, которые там бывали. Единообразие этих рассказов настолько впечатлило меня, что я твердо решил проверить их правдоподобность и, как только Вонг наконец закончил ремонт нашего судна, вышел на парусах из залива, держа курс точно на запад. Попутный ветер был для нас крайне благоприятен, и примерно в полдень на пятый день пути я увидел этот остров. Довольно низкий, он, как мне показалось, протянулся с севера на юг миль на пятьдесят, по крайней мере.

В том месте, где мы попытались причалить, берег оказался сплошным засоленным болотом, а поскольку был отлив, да и погода стояла невыносимо душная, омерзительный запах болотной гнили заставил нас снова отплыть подальше, и мы следовали вдоль побережья, пока наконец не увидели небольшую бухточку с песчаными пляжами и не вошли в нее. Там, в устье впадавшей в море речонки, стоял городок. Мы причалили к весьма грубому и ненадежного вида пирсу и с неописуемым волнением (я, во всяком случае) ступили на этот остров, пользующийся репутацией хранилища ТАЙНЫ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ».

Я думаю, мне лучше немного подсократить рассказ Постванда, поскольку он чересчур витиеват и длинен, а кроме того, Постванд постоянно посмеивается над Вонгом, который, похоже, и делал большую часть работы, не испытывая при этом никакого «неописуемого волнения». Итак, Постванд и Вонг походили по городу и нашли его довольно жалким и совершенно не интересным, если не считать того, что там водились какие-то ужасные червяки или мухи. Все жители были с ног до головы укутаны в противомоскитные сетки, и все двери и окна тоже были затянуты сеткой. Постванд полагал, что эти мухи, наверное, очень больно кусаются, но вскоре обнаружил, что это не так; мухи были чрезвычайно надоедливы, но, по его словам, человек вряд ли мог почувствовать их укус, который к тому же не вызывал ни опухоли, ни зуда. Тогда он решил, что мухи разносят какую-то опасную болезнь, и спросил об этом островитян, но они полностью это отрицали, говоря, что никаких особых заболеваний на острове никогда не было, а болеют люди как раз на «большой земле».

Постванд совсем разволновался и стал допытываться, умирают ли жители острова. «Конечно!» – изумились они.

Он не вдается в подробности, но можно догадаться, что жители острова относились к нему, как к очередному «глупцу с большой земли», который задает всякие нелепые вопросы. Далее повествование Постванда становится весьма язвительным, он всячески комментирует отсталость островитян, их дурные манеры и чудовищную стряпню. После весьма неприятной ночи в какой-то убогой хижине они с Вонгом на несколько миль углубились во внутренние районы острова и обследовали их; передвигались они пешком, поскольку никаких иных средств передвижения там не имелось. И в крошечной деревушке, возле которой было огромное болото, они обнаружили нечто такое, что, по словам Постванда, «положительно служило доказательством того, что утверждения островитян насчет того, что они никогда не страдали никакими особыми болезнями, были ложью или простым хвастовством, а может, и чем-либо похуже». «Более страшных примеров разрушительного действия удребы, – пишет он далее, – я никогда в жизни не видел, даже в диком краю Ротого. Половую принадлежность той или иной жертвы определить было уже невозможно; от ног оставались только жалкие пеньки; все тело выглядело так, словно его варили на слабом огне; живы были только волосы, уже совершенно седые, но по-прежнему густые, роскошные, только ужасно спутанные и грязные, трагической короной завершавшие облик героя столь печального действа».

Я посмотрела в «Энциклопедии» слово «удреба». Это болезнь, которой жители Йенди боятся так же, как мы боимся проказы. Удреба, в сущности, и напоминает проказу, но является куда более заразной: одного-единственного контакта со слюной или другими отходами жизнедеятельности человека достаточно, чтобы ее заполучить. От нее не существует никакой профилактической вакцины, и лечению она не поддается. Постванд пришел в ужас, когда увидел детей, игравших рядом с больным удребой. Насколько я поняла, он прочел лекцию по гигиене одной из деревенских женщин, та страшно обиделась и в ответ тоже прочла ему лекцию – насчет того, что неприлично совать нос не в свои дела и так пялиться на людей. А потом она подхватила несчастного больного на руки, «словно ребенка лет пяти», пишет потрясенный Постванд, и унесла в хижину. Потом она, правда, снова вышла оттуда с миской, полной чего-то подозрительного, и громко ворча. И тут Вонг, который мне вообще показался персонажем очень симпатичным, предложил Постванду убраться подобру-поздорову. «Я подчинился беспочвенным опасениям моего спутника», – огорченно заключает свой рассказ Постванд. В тот же вечер они уплыли прочь от этого острова.