– А ты что думаешь об этом, благородный эмир Аталан? – прошептал халиф Абдаллахи так тихо, чтобы никто другой не мог его услышать.
– Восток мой, – решительно ответил Осман.
– Хорошо, – согласился тот.
– Племена хадендова, джаалин и беджа – мои вассалы.
– Ладно, они твои вассалы, – нехотя признал Абдуллахи. – А ты согласен быть моим вассалом?
– Есть еще кое-что… – Осман выдержал многозначительную паузу, но хитрый халиф все понял.
– Эта женщина с желтыми волосами?
Значит, он успел перехватить чувственный взгляд, которым они обменялись с аль-Джамаль. Осман молча кивнул. Как и многие другие, Абдуллахи сам положил глаз на экзотическое создание с золотистыми кудрями, небесно-голубыми глазами и нежной кожей цвета слоновой кости, но вряд ли это стоило огромной империи, на которую он рассчитывал.
– Она твоя, – пообещал он.
– В таком случае я верный и преданный вассал халифа Абдуллахи, наследника Махди, и буду предан ему, как острый меч в моей правой руке.
В этот момент Махди неожиданно открыл глаза и, уставившись в потолок, возопил:
– О! Аллах! – Последний вздох вырвался из его груди, и он затих. Его мертвенно-бледное лицо накрыли простыней, и все присутствующие, мгновенно разделившись на две противоборствующие группы, подозрительно воззрились друг на друга.
Первыми предъявили претензии члены ашрафа, сославшись на кровное родство с покойным Махди. Халиф Абдуллахи противопоставил им последнюю волю Махди и его благословение на царство, и в покоях воцарилось неустойчивое равновесие, которое могла нарушить любая случайность. Недавно рожденная империя оказалась на грани гражданской войны.
– Кто готов присягнуть мне на верность? – воскликнул халиф Абдуллахи.
Осман Аталан встал и грозно взглянул на покорных эмиров, давно присягнувших ему на верность. Один за другим те поддержали его кивками.
– Именем святого Махди, да примет всемилостивый Аллах его благородную душу, – торжественно произнес Осман, оглядывая присутствующих, – я присягаю на верность халифату Абдуллахи.
Каждый из присутствующих тотчас же принес аналогичную клятву верности новому правителю Суданского халифата, хотя голоса членов ашрафа прозвучали не слишком громко и не так убедительно, как у остальных.
* * *
Когда Ребекка вернулась в свое жилище, Эмбер бросилась ей на шею. Они не виделись все последние недели болезни Махди и сейчас в полной мере ощутили эту разлуку. Впервые они расстались так надолго. Уютно устроившись на ангаребе, сестры обнялись и разговорились о своих делах. Им так много нужно было сказать друг другу!
Ребекка подробно описала последние дни жизни Махди и его кончину, а потом рассказала о наследнике Абдуллахи.
– Это очень опасно для нас, дорогая, – подытожила она. – Махди был суров и жесток, но к нам благоволил. – Ребекка не стала объяснять, каким образом добилась этого. – А сейчас, после его смерти, мы можем оказаться в руках этого злого человека.
– Он непременно полюбит тебя, – заверила сестра. Она заметно повзрослела за последнее время и понимала гораздо больше своих сверстников, чем несказанно удивила Ребекку. – Ты такая красивая, – упрямо повторила Эмбер, – что он не сможет устоять перед твоими чарами. Он поступит так же, как Махди.
– Тише, моя маленькая сестренка. Давай не будем забегать вперед. Если у нас появятся серьезные проблемы, мы скоро узнаем об этом.
– Может, капитан Баллантайн спасет нас в конце концов, – мечтательно сказала Эмбер.
– Капитан Баллантайн сейчас далеко, – грустно усмехнулась Ребекка. – Скорей всего он уже в Англии и давно позабыл о здешних происшествиях.
– Это не так! – воскликнула Эмбер. – Он здесь, в Омдурмане! Мы с Назирой видели его недавно. Сейчас весь город только о нем и говорит! Его захватил в плен этот ужасный эмир Осман Аталан, и сейчас возит за собой на веревке как какого-то пса. – В свете масляной лампы в глазах Эмбер блеснули слезы. – О, как это жестоко! Он такой милый и добрый джентльмен.
Ребекку поразила эта новость. Ее короткий роман с Пенродом казался сейчас давним сном. Так много событий произошло с момента их последней встречи, что его образ постепенно стерся из памяти, оставив после себя смутные и не очень приятные воспоминания. И вот сейчас они вновь нахлынули на нее.
– О, как бы мне хотелось, чтобы его не было в Омдурмане! – пролепетала она, густо покраснев. – Как было бы хорошо, останься он подальше от этого места, чтобы я никогда его больше не видела! Если его захватили дервиши, как и нас с тобой, то он уже ничем не сможет помочь нам. Я даже думать об этом не хочу.
Большую часть дня Ребекка провела за дневником отца, размышляя и тщательно фиксирую в нем все подробности недавних событий, невольной свидетельницей которых стала. Она детально описала последние дни жизни Махди, обстоятельства его смерти и свои мысли об этом человеке, а закончила потрясающей новостью о Пенроде Баллантайне, который снова появился в ее жизни.
Время от времени ее работа над дневником прерывалась громкими воплями верующих, доносившимися из мечети и проникавшими даже сквозь толстые стены зенаны. Порой казалось, что в мечети собралось население всей огромной страны, и Ребекка послала Назиру выяснить, что там происходит. Эмбер собралась пойти с ней, но Ребекка не разрешила. Она вообще не хотела выпускать Эмбер на улицу в это опасное и неспокойное время.
Назира вернулась вскоре после полудня.
– Все нормально, – успокоила она Ребекку. – Махди похоронили, а халиф Абдуллахи объявил его могилу священной и приказал соорудить над ней новую большую мечеть.
– А почему они так кричали? – удивилась Ребекка. – Вопли доносились весь день.
– Нынешний халифат потребовал, чтобы все жители города принесли клятву верности новому властителю. Первыми это сделали шейхи, эмиры и другие важные особы, а последними поклялись члены ашрафа. Потом настала очередь остальных правоверных, но их было так много, что на это ушел весь день. По давнему обычаю клятву верности могли дать пятьсот человек за один раз. Говорят, что халиф рыдал по Махди, как безутешная вдова по своему безвременно ушедшему мужу, но толпа стала осаждать его своими просьбами. Я долго бродила по улицам и везде слышала клятвы верности новому правителю и хвалы халифату. Говорят, что обряд клятвоприношения продолжится несколько дней, а может, и недель, пока все правоверные не выполнят свой долг перед новыми властями.
«А когда все это закончится, халиф непременно пришлет за мной», – с горечью подумала Ребекка.
Однако она ошиблась. Все произошло гораздо раньше. Через два дня появился Али Вади в сопровождении шести незнакомых людей.
