тебе, будь ты в облике графа Пауля фон Ленгенфельдта или в своем нынешнем обличье!
Мощная вспышка света ослепила ее так, что она отпрянула назад. И она снова бросилась бежать, не разбирая дороги, преследуемая разъяренным демоном.
Но ей не удавалось спастись от него. Она чувствовала за своей спиной его возбуждающее воздействие, она знала, что безнадежно погибла, но не желала сдаваться без борьбы. У нее жгло в груди, она ощущала на губах вкус крови, она валилась с ног…
Но ей стало казаться, что грохот постепенно затихает, что в воздухе уже не чувствуется такого эротического напряжения.
Самовнушение?
Сага не осмеливалась остановиться и проверить, так ли это на самом деле. Задыхаясь, она бежала дальше, от дерева к дереву. Ей показалось даже, что вожделение, разлитое по ее телу, стало ослабевать, но уже в следующий миг она снова почувствовала его — и снова оно ослабло. Она была настолько перепугана, что даже была не в состоянии толком разобраться во всем, она только бежала и бежала, пока совсем не выбилась из сил. В полном изнеможении она упала на покрытую мхом землю. И последнее, что она заметила, было нормальное освещение, какое бывает на рассвете. Но даже в этом она не была уверена.
Что же с ней произошло?
Она не осмеливалась думать об этом.
Пролежав на земле несколько секунд, она услышала какой-то слабый, неразборчивый крик. Но она узнала, кто звал ее в лесу. Это был голос Марселя.
Осторожно подняв голову, она стряхнула со щеки кусочки мха.
Сказать, что все пришло в норму, было бы преждевременно. Все было покрыто пеленой тумана. В воздухе по-прежнему царила атмосфера вожделения, она была настолько плотной, что лесу понадобилось бы время, чтобы полностью очиститься от нее.
— Марсель… — с жалобной беспомощностью звала она.
Шаги его приближались. И вот он появился перед ней усталый, измотанный, со слипшимися от пота волосами, в перепачканной землей одежде, с глубоко запавшими глазами, но живой!
О большем она и не смела мечтать.
— Наконец-то! — с огромным облегчением выдохнула она. — А я-то думала, что больше не увижу тебя, любимый! И вот теперь… теперь я думала, что это не ты… Идем же! Скорее отсюда!
Он помог ей встать и на миг прижал ее к себе.
— Извини, что я не верил тебе, — взволнованно произнес он. — Насчет Люцифера…
Сага, все еще тяжело дыша, произнесла, опершись на его плечо:
— Но почему… прекратился весь этот ужас?
— Он не прекратился, — ответил он, снимая с ее волос сосновые иголки и сухие листья. — Это вовсе не кончилось, а просто прервалось на некоторое время. Я подозреваю, что начало действовать снотворное.
Саге показалось весьма сомнительным, чтобы на бывшего архангела могло подействовать снотворное. Но тут она вспомнила, что снотворное это взято из сокровищ Людей Льда, а это коренным образом меняло дело. Люди Льда и раньше использовали свои снадобья в борьбе с силами тьмы.
— Значит, он еще не отступил?
— Нет, нет, он продолжает борьбу, только с меньшей силой. Пойдем, нам нужно торопиться!
И, словно в ответ на слова Марселя, мимо пролетело несколько огненных шаров, но уже не таких ярких, как прежде.
— Ты видел его? — спросила Сага.
— Мне не хотелось бы говорить об этом, — коротко ответил он. — Когда-нибудь потом. Нам нужно поскорее выбраться на возвышенность. Здесь, в лесу, он властвует над всем.
— Нам никуда не скрыться от него, — со вздохом произнесла Сага.
— Вовсе нет. Если мы сумели освободиться от него теперь, мы сможем, возможно, отделаться от него совсем, потому что время его пребывания на земле ограничено.
— Да. Да, ему отпущен короткий срок!
— И, насколько я понимаю, его время подходит к концу, судя по его отчаянным поступкам.
Мысль об этом вдохнула в нее новое мужество. И они принялись карабкаться вверх по гладкому, каменистому склону, покрытому мхом, не осмеливаясь оглядываться назад.
Саге не хотелось, чтобы Марсель замечал переполнявшее ее вожделение. По иронии судьбы и, возможно, к полной растерянности падшего ангела света, ее похоть была теперь адресована Марселю. Но ведь этого и следовало ожидать злому духу! Вожделение, разлитое по лесу, могло быть направлено на кого угодно! И, если она правильно понимала, Марсель тоже был заражен им. Это было заметно по блеску его глаз, по беспокойству в его взгляде, по трепетности его прикосновений.
Забравшись на выступ скалы, они остановились передохнуть. Под ними и вокруг них пролетали огненные шары, но сила их свечения уже ослабевала. И грохот в воздухе уже не мог заглушить шума ветра в кронах деревьев.
— Не знаю… — вздохнула Сага. — Почему он не нападал на меня… прямо? Он тащился позади меня. Может быть, он держит меня под наблюдением?
Марсель не сводил с нее глаз. Взгляд его был преисполнен тепла, любви и вожделения.
— Не кажется ли тебе, что это заложено в его природе: играть со своей жертвой, как кошка с мышью? Этим он очень напоминает Пауля. Тому тоже доставляло удовольствие дразнить кого-то и унижать.
— Да, ты прав.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Думаю, Люди Льда правы, — сказал он. — У тебя есть какая-то защита, она в твоей крови.
— Да, возможно. Ведь он был так напуган мандрагорой… Ах, Марсель, ты не знаешь… Нет, нет, я не хочу говорить об этом сейчас!
Нет, она не могла сказать ему, что она обнаружила в ящике, при мысли об этом ей становилось дурно!
— Пойдем дальше, — сказал Марсель. — Думаю, он снова обнаружил нас.
И тут они увидели повисший над деревьями огненный шар. Поняв, что он охотится за ними своим «слепым» способом, потрясая под ними почву, они ускорили шаги. Сага вскрикнула от страха.
— Не бойся, — пытался успокоить ее Марсель, хотя сам был напуган, — он уже исчерпал все свои силы.
Они поднялись на высокое плато, где на них тут же обрушился ураганный ветер.
— Значит, ему так и не удалось воздействовать на тебя… в эротическом плане? — спросил он.
— Ты с ума сошел! — ответила Сага в страхе. — Никогда! Никогда в жизни!
С благодарностью сжав ее руку, Марсель подвел ее к обрыву и сказал:
— Он теперь где-то там, внизу.
Она посмотрела вниз. Прямо под ними находилась глубокая впадина, от которой начиналась долина, спускающаяся в лес. На склонах ее росли редкие сосны, и внезапно…
— Смотри! Вон там! — воскликнула Сага, указывая в туманный сумрак.
На самом дне впадины двигалось какое-то существо. Вот оно оперлось о дерево, совершенно лишенное сил… Сомнений быть не могло: это был Пауль, или Люцифер, в чем они оба
