не рассердилась, лишь показала язык. – Мама с папой. И еще – младший брат. У нас в Нейи дом. Ну, пока, парни! Увидимся на баррикадах.
– Что, съел? – закрыв за ушедшими дверь, рассмеялся Патрик. – Не знал, что Люсиль – аристократка из богатой семьи? Держу пари – не знал. Но, у них тоже там не все сладко-гладко… И Люсиль – с нами. Смелая, умная и дерзкая девчонка! Несмотря на возраст. За нее и выпьем!
– А есть, что?
Глава 10
Май 1968 г. Париж
«Калашников»
Выпили за Люсиль. Потом – за скорейшее выздоровление Аннет, за всю компанию, и за революцию вообще!
Патрик быстро опьянел, и это было заметно – снимет очки, протрет, положит куда-то – потом ходит, ищет.
– Да вот же они, на проигрывателе!
– Ах да. Спасибо.
– Ты мне хотел про ящики рассказать. Ну, те, на балконе…Ты их Аньез давал?
– Аньез? Н-не давал!
– Э-эй, Патрик! Не спи! Не клюй носом… Давай-ка покурим… Лови сигарету… ага…
Стажер щелкнул зажигалкой – той самой, в виде зелененького радиоприемника. Приятели закурили, Сергей даже закашлялся с непривычки – давно не курил, а сигареты оказались крепкие – «Житан» в коричневой пачке. Аньез их называла – «цыганское курево».
– Вообще-то, ящики эти не мои – Доктора, – выпустив дым, пояснил Патрик. – На балконе они просто хранятся. Кто их приносит – я не видел. Уносят какие-то суровые парни. По виду – из рабочих. Может, с завода «Рено», может, еще откуда. Люди Доктора. У него и ключ от квартиры есть.
– Ключ?!
– У нас же штаб-квартира, забыл?
– А что в ящиках?
– Да я и не смотрел как-то… И Аньез не давал, нет. Они ж не мои, да.
Уложив приятеля на диван – немножко вздремнуть, Сергей вышел на балкон – подышать воздухом, да и вообще… В данный конкретный момент никаких подозрительных предметов на балконе не имелось, как не было и тумана, и грозы – и крыши! А ведь стажер надеялся – вдруг именно сегодня повезет? Передать матери письмо – всего-то и нужно. Просто хотя бы конверт на крыше оставить… Перебросить! Хорошо б его куда-то поместить… хотя бы в портсигар… Да, в портсигар! Здесь, в квартире и спрятать – ежели что, взять да бросить.
Портсигар отыскался на кухне, в шкафу. Старый, поцарапанный, видать, оставшийся еще от прежних хозяев. Серж обрадовался – хорошо, что нашел! Впрочем, не нашел бы, так пошел, да купил. На набережной, у букинистов, этих портсигаров полным полно.
Аккуратно складывая конверт, молодой человек присел на край тахты и задумался. Ящики с оружием – балкон – Доктор. Еще какие-то парни, но парни – вторичное. Главное – Доктор, оружие – автоматы. Доктор – радикал? Какой-нибудь упертый ультрареволюционер – троцкист или поклонник Мао? Вообще – «гошист». Очень может быть! Берет где-то оружие, складирует на балконе, потом переправляет радикалам. Именно они – радикалы – вчера и стреляли. В полицию…и – по своим! Сволочи… Это ж они едва не убили Аннет! Надо проговорить с ребятами, гнать этого чертова Доктора в шею! Да, гнать… Иначе… Этот радикализм к добру не приведет. Только – к большой крови. Уже привел.
На лестничной площадке вдруг послышались шаги… кто-то отпер ключом дверь… вошел…
Доктор!
Линялые джинсы, растянутый свитер, кепка, какая-то клошарская курточка – и выбритый подбородок, тщательный пробор, аристократические манеры. Такой вот когниктивный диссонанс.
– Всем привет! – войдя, Доктор широко улыбнулся… и хмыкнул. – Спите еще? Пора вставать. Сегодня днем – манифестация на бульваре Сен-Жермен, не забыли? Обещал выступить Сартр. Девушки уже рисуют транспаранты.
– Так демонстрация ж в два! – припомнил Сергей. – Успеем еще подойти. Доктор, давно хотел спросить… Там, на балконе, ящики…
– В них оружие, дорой Серж, – усевшись на диван, гость вытянул ноги и невозмутимо закурил «Голуаз» из аристократически-гламурной голубоватой пачки. – Да-да, оружие! Каждая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться! Так сказал Че Гевара, а Троцкий повторил – винтовка рождает власть!
Ни фига это не Че Гевара сказал! – опустив голову, тут же подумал Серж. – Это – Ленин. И про винтовку – вовсе не Троцкий, а Мао Цзедун! Интеллектуалу стыдно не знать. Тем более, в Нантере лекции читал… Приглашенный профессор, доктор философии…
– Вообще революцию нужно защищать! – Доктор с апломбом поднял вверх указательный палец. – Это аксиома, азбука. Ты сам видишь, что делается, дорогой Серж. Да, оружие! Если мирные протесты подавляются грубой военной силой – как еще мы можем ответить? Ну, скажи же!
– Не знаю, как, – упрямо набычился стажер. – Но и так вот… стрелять… Вчера едва не убили Аннет!
– Слышал. И, поверь, очень сожалею. Это… – гость помотал головой. – Это вовсе не случайная пуля, Серж! О, друг мой – они тоже стреляют, и стреляют первыми. Мы должны отвечать! Что кричат на баррикадах? Soyons cruels! – Будем жестокими! Ибо только так и можно отстоять право на новый мир! Нет, мы вовсе не призываем всех брать в руки оружия… Всего лишь немногих… И – на очень короткое время, поверь!
– Ну… оружие… – Сергей все еще думал – спорить с этим хитрованом или – из осторожности – нет? – Все же начиналось, как мирный протест!
– Ну да. Начиналось, – бросив окурок в пепельницу, покивал гость. – Все дело в демографическом послевоенном буме. Количество молодежи резко возросло. Число студентов во Франции за десять лет увеличилось втрое! Втрое! На всех не хватит благ! Вот и революция… Плюс усталость от режима. При всем уважение, генерал де Голль пришел к власти на фоне войны в Алжире, и через десять лет не собирался никуда уходить. Что это, если не диктатура? Какие, к черту, выборы? Как ни проголосуешь на плебисците, «да» или «нет», из тебя всё равно сделают козла! Поэтому, мы не будем ничего требовать и просить: мы возьмём и захватим. Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрёшь с голоду, платят риском помереть со скуки. С тридцать шестого года я боролся за повышение зарплаты. Раньше за это же боролся мой отец. Теперь у меня есть телевизор, холодильник и «пежо», и всё же я прожил жизнь, как козёл. Не торгуйтесь с боссами! Упраздните их! В обществе, отменившем все авантюры, единственная авантюра – отменить общество! Освобождение человечества будет всеобщим, либо его не будет. Революция невероятна, потому что она настоящая.
Где-то Сергей все это уже слышал… или даже видел! Ну да, все в той же Сорбонне, это было
