брюшка.
Вопреки ожиданиям, паук стоял неподвижно. Попадающие под него безликие тела вдруг начинали дёргаться, биться, как на электрическом стуле. Звуков тут не существовало, но Роберт отчего-то ясно ощутил: крик насильно рождённого полон ужаса.
Внезапно грудь обожгло; Роберт очнулся — предательство! Забарахтался, ещё надеясь отбиться, но вскоре стих. Грудную клетку рвал не нож аборигена и даже не мимик, а собственный кашель. Он перевернулся, зажал себе рот, но звук всё равно разносился далеко.
Нестерпимо хотелось пить, есть и, как ни странно, спать. На ладони закапала кровь: какая-то тяжёлая, липкая и густая. Как та, которую отхаркивал абориген, корчась на дне стеклянной колбы. И на коже теперь тоже проступили тёмные отметины — пальцы немели и сохли, теряя подвижность. Но всё это отошло на второй план, когда Роберт глянул перед собой.
В тоннеле он остался один.
Глава 9. Теория заговора
— То есть — передатчик?!
Рената терпеливо выждала недолгую, но бурную реакцию коллег, оглядывая каждого, сидящего за круглым столом. Буров на удивление спокойно отнёсся к услышанному. «Спокойно» в его случае — это на первых порах обошлось без предложения Милош застрелить.
Но пояснить она ничего не успела — с видом снизошедшего небожителя вклинился Трипольский:
— По нашей Милош плакали бы лаборатории «Ноосферы». Они подопытных доводили до той стадии, в которой Милош пребывает изначально. Она ретранслятор!
— Бёрд что-то говорил… — устало хмыкнул Роман, вздохнул и с силой растёр лицо. — Только стоит ли верить его словам: Объект Ноль, межпланетная связь, противоречащая феномену Антонова…
— Напомню: об этом говорил и я, — Фарадей наделил последнее слово излишним весом. — Сразу после того, как вы расстреляли «человека». Но, видимо, вам было не до этого. Да и тут ведь речь, полагаю, не о межпланетной связи. Могу пояснить я, но… думаю, справится и Рената Дамировна…
Буров и Роман переглянулись. Иван громко прочистил горло. Одна Рената пропустила заносчивый тон Фарадея мимо ушей. Она пребывала в каком-то несвойственном себе, приподнятом настроении. Была бодра, как никогда.
— Я подозреваю, что время от времени её тело становится… как бы вместилищем, — начала она. — Некто использует её, чтобы видеть нас и даже активно влиять — случай с Александром Александровичем это показал.
— Некто? — прохрипел Роман как можно сдержанней.
— Не могу сказать наверняка. Сначала я думала, что воздействие исходит от доктора Кислых. Я говорила — она психосервер… по-своему… Но теперь считаю, что нет. Не от неё. Я сравнила ощущения от контактов. Кислых направляла меня дважды: когда я увидела похищение Вики и при вскрытии белотелых. Не спрашивайте, как она это делала. Я не знаю. На такое способны разве что уникумы, типа пропавшей Софии Танек из экспедиции той же Кислых, например. Или Ольги.
Роман слушал внимательно, и когда Рената упомянула Ольгу, внешне остался спокоен. Но только внешне.
— Второй тип воздействия выстроен иначе, — продолжала Рената, оглядывая каждого живо и с каким-то немного нездоровым огоньком. — Если в первом случае мы контактировали посредством частичного слияния ячеек Ординатора, как это обычно происходит между психосерверами, то во втором это было похоже скорее на… диалог на расстоянии. Диалог двух отдельных Ординаторов. Схожих, но в то же время непреодолимо разных. Как будто говорили камбоджиец и чероки: их объединяло то, что они оба люди, и оба неплохо знают английский.
— Кто по-вашему может стоять за подобной агрессией, Рената Дамировна? — Буров скрестил могучие руки на груди. — Белотелые?
— Я бы не сказала, — улыбнулась психосервер, — что это агрессия…
— Случись этот разговор до нашей с Иваном разведки, — вставил Роман, — я бы однозначно сказал: это не белотелые, а те вихри, что так напугали Бёрда, и экзотело которых — подозреваю — мы нашли запертым в стекле. Да даже жест, который иногда изображает Милослава! Его первым делом показал мне умирающий в моей «Осе» чужой. Как приветствие что ли… Иероглиф со странной просьбой — туда же. Но! Теперь, когда мы побывали в челноке белотелых, я не возьмусь тянуть лямку. Нет. Такое ощущение, что у них один язык. Во всяком случае, иероглифы мы наблюдали, мать их, идентичные.
Рената дождалась конца тирады с той же улыбкой — словно мысль донесла. И продолжила:
— Не факт, что это агрессия. Подожди, Рома!.. — тут же мягко осекла она командира. — Дослушай. В обоих случаях не было прямой угрозы — ни мне, ни Александру Александровичу. Я знаю, что говорю. Когда я пробилась к нему через погружение, то не встретила преград или стороннего сопротивления. Там была лишь дверь.
— Дверь?
— Это работа подсознания. Образы. Да, дверь. Но я знала, что дверь эта — Саныча. Что он мог открыть её и впустить меня в любой момент. Но не сделал этого. За ней я слышала его голос. Он сам ушёл, Рома. Ему только показали путь. Так же и со мной, — Рената вздохнула. — Мне просто предложили остаться. Даже не удерживали. Дали выбор, я им воспользовалась…
— Я правильно понимаю, Рената Дамировна, — загудел Буров, похожий теперь на шумерского гиганта из-за начинавшей мелко виться бороды, — вы ведёте нас к мысли, что Милош неопасна?
— Я бы сказала иначе. Она нам пока ещё нужна.
Едва ли когда за Ренатой замечали сухую прагматичность, потому сказанное возымело эффект выстрела протоволной — на некоторое время все без исключения звуки оказались упакованы в тишину.
— Не хочешь же ты… погрузиться и в неё?! — у Романа не очень хорошо вышло скрыть изумление.
— Хочу, не хочу — дело десятое. Так мы можем узнать с кем или чем имеем дело. Не ждать очередного сеанса с той стороны, а самим… позвонить. Чисто теоретически это возможно… И нужно иметь эту возможность, а не рубить. Как козырь. Но сначала — Ганич, — Рената вынула из кармана сладкий леденец и, прежде чем закинуть в рот, предложила каждому. — Нужно узнать, что это за Слово такое. Да и не только. Раз Леонид Львович — тот самый майор, побывавший тут два десятилетия назад, то в его голове можно много чего найти. Наверное…
— Я бы предпочёл вообще не рисковать. Ни сейчас, ни потом. Как сказал командор Синклер когда-то: «The only good alien is a dead alien. True then, true now». Милош было бы разумней… эм… ликвидировать, — Трипольский говорил, будто в одиночестве роль репетировал — настолько неуместным выглядел его короткий монолог.
— Не стоит этого делать, — отрезал Роман. — Ни ликвидировать, ни «звонить». Во всяком случае в ближайшее время. Вот что точно надо бы, так это отсмотреть нашу ретроспективу из челнока, например. Там есть несколько моментов, ты, Ренат,
