– Вот и ладно. Рикар!
– Да, господин! – шагнул ко мне здоровяк. – Прикажете опустить подъемник?
– Нет. Спустите ему веревку. Пусть обвяжется, а потом… Да ты и сам знаешь! Командуй!
– Да, господин! – Здоровяк резко развернулся и окрикнул напряженно застывших воинов с арбалетами: – Ближняя ко мне пятерка – отложить арбалеты и ко мне! Остальные – не спускать глаз с рыжего склирса, чтоб ему пусто было! Если дергаться начнет или смыться вздумает – стреляйте! Литас, тащи веревку!
Лени дергаться и не подумал. Напротив – он подпрыгивал от желания побыстрее подняться на стену и не затыкался ни на секунду. За пару минут, которые потребовались, чтобы найти подходящей длины веревку, вопли Лени достали всех находящихся на стене и уж точно перебудили половину обитателей Диких Земель.
Наконец бухта веревки улетела вниз и плюхнулась в снег прямо у ног рыжего. Тот, недолго думая, ухватился за веревку одной рукой и заорал, чтобы его поднимали. Еще пять минут ушло на то, чтобы образумить спятившего Лени и убедить его обвязать конец веревки вокруг пояса. Неохотно вняв нашим многоголосым увещеваниям, он наконец последовал нашим советам, несколько раз обернул веревку вокруг себя и завязал узел.
В тот же миг Рикар хрипло рявкнул:
– Тащи!
Сразу десяток рук рывком потянули веревку на себя и потащили Лени вверх. От неожиданного рывка он выронил почти потухший факел, но продолжал держать мертвой хваткой кость с черепом.
Подъем занял немного времени, и вот рыжий дезертир уже перевалился через край стены, помогая себе одной рукой кое‑как поднялся на ноги и тут же поковылял в мою сторону, не обращая ни малейшего внимания на наведенные на него арбалеты. При этом он не переставал улыбаться и кричать:
– Господин! Вот он! Счастье‑то какое! Еле нашел! И как вы велели – сразу к вам побежал! Что есть сил мчался!
Не успел я открыть рот, чтобы как‑то успокоить безумца, как меня бесцеремонно отодвинули в сторону, и навстречу ему шагнул отец Флатис.
– Не подпускайте его! Натяните веревку и держите! – коротко приказал священник, не спуская взгляда с лица Лени.
Веревка натянулась, и Лени застыл на месте, при этом не переставая перебирать ногами в тщетной попытке добраться до меня. Дергался он довольно сильно, поскальзывался на льду, падал и тут же вставал на ноги. На стене поднялся гомон. Стреноженного рыжего окружили со всех сторон. Каждый старался вставить словечко, и за этим шумом увещевающий голос священника окончательно затерялся.
– Держите крепче!
– Вырывается, тварь такая!
– Дети мои! Не подходите к нему!
– Лени! Лени! Ты меня узнаешь? Это же я, Литас!
– Может, в ногу ему стрельнуть? Больно прыткий!
– Господин, взгляните, какая прелесть! – бубнил Лени, пуская по подбородку слюни. – Бежал изо всех сил!
– Господин, не надо никуда глядеть! – это обеспокоенно прогудел здоровяк, хищно поглаживая обух своего топора.
– Держи его!
– Святой отец! Вы бы не подходили так близко! Кто его знает!
С каждой секундой мне начинало все больше казаться, что я попал на какое‑то безумное представление сумасшедших артистов. Больше сдерживать свои эмоции я не мог, и в бешенстве заорал:
– Да замолчите вы все, наконец! Вашу же мать! Все заткнитесь! И не вздумайте стрелять! Святой отец, сделайте уже что‑нибудь!
Подействовало. Шум отрезало как по волшебству – если не считать Лени. Сгрудившиеся вокруг беснующегося на веревке безумца воины расступились в стороны и открыли дорогу отцу Флатису.
Дальнейшие события произошли за долю секунды. Отец Флатис широко шагнул вперед, протянув правую руку, опустил раскрытую ладонь на лоб Лени и коротко произнес фразу на непонятном языке. Ноги у несчастного подкосились, и он рухнул навзничь, словно мешок с зерном. Рука застывшего на земле Лени безвольно разжалась. С сухим стуком жезл выкатился из скрюченных пальцев и покатился по камню стены. Над стеной повисла мертвая тишина.
Мы стояли широким полукругом, и перед нами вытянулось тело Лени. Даже находясь без сознания, он продолжал счастливо улыбаться. Шагнув вплотную к Лени, священник без страха наклонился и внимательно вгляделся ему в лицо, коснулся пальцами лба и на мгновение замер в этой позе. Кивнул в такт своим мыслям и, не проронив ни единого слова, переключился на лежащую рядом с Лени сухую кость. Окинул ее оценивающим взглядом и, поведя плечами, словно разминая их перед дракой, одним быстрым движением подхватил кость с земли.
Дальнейшего я не увидел – яркая белая вспышка скрыла в себе силуэт святого отца и на несколько мгновений ослепила меня. Судя по ошеломленным возгласам со всех сторон, пострадал не только я. С трудом проморгавшись, вытер ладонью слезящиеся глаза и с облегчением убедился, что опять могу видеть, хотя передо мной все еще сверкали радужные круги.
За это время ситуация никак не изменилась. Лени продолжал безжизненно лежать на ледяных камнях, а над ним стоял отец Флатис и с выражением крайней брезгливости на лице рассматривал костяной жезл. Вернее, то, что от этого жезла осталось – длинная кость расщепилась и почернела, словно побывала в пламени кузнечного горна, череп остался целым, но тоже обуглился, словно головешка.
Ухватив жезл обеими руками, священник с силой развел ладони в стороны и отделил череп. В то же мгновение оставшийся без своего ужасного украшения жезл рассыпался в прах. Брезгливо отряхнув руки от костяной пыли и праха, священник поднес череп к своему лицу и, на секунду вглядевшись в его пустые глазницы, горестно пробормотал:
– Какая мерзость… Бедная, бедная девушка. Один лишь Создатель знает, через что пришлось пройти твоей безвинной душе…
Оглядевшись по сторонам, я покачал головой, изумленный представшей моему взору картиной – свет факелов вырывает из ночи небольшой круг неправильной формы, внутри которого лежит безжизненное тело и стоит сгорбленная фигура старика с человеческим черепом в руке. Над нашими головами завывает ледяной северный ветер, лица воинов напряжены в ожидании опасности…
– Быть или не быть, вот в чем вопрос, – произнес я, неожиданно для самого себя и тут же смутился, узрев направленные в мою сторону удивленные взоры людей. Откашлявшись, я добавил: – Святой отец, что с Лени?
Очнувшись от раздумий, священник взглянул на меня и произнес:
– Он спит. Зло покинуло его. Отнесите Лени в мой угол и положите на кровать – он будет спать всю ночь и день. Эту мерзость, – священник ткнул в черное пятно у своих ног, – я уничтожил. Пятно не трогать и не наступать – завтра с первыми лучами солнца оно окончательно развеется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
