По сыпучему скальному гребешку осторожно, чтобы не спустить камни на ребят, идущих следом, вылез на какой-то гребень. Резко дунул в лицо холодный резкий ветер. Оглядевшись, я понял, что нахожусь на Западном гребне и что передо мной в темноте простирается Тибет. Следовательно, до палатки V лагеря несколько десятков метров. На одном дыхании проскочил это расстояние, и вот впереди что-то полощется — палатка!
Обойдя палатку слева по острому снежному гребешку, опустился перед входом, аккуратно завязанным капроновым шнурком. Чтобы развязать узел, пришлось снять рукавицы. Руки мгновенно окоченели, но узел успел развязать. Залез в палатку прямо в кошках - на улице кошки не снять. Через несколько минут вваливаются Валера и Юра. С трудом снимаем кошки, ботинки решаем не снимать - утром на этом сэкономим целый час. Устраиваемся в спальных мешках на ночлег. Забываемся в полудреме.
Просыпаемся около 5 утра. Готовим питье, завтракаем, заполняем флягу, начинаем надевать кошки - это самая мучительная процедура. Руки не слушаются, дыхание срывается. Наконец все готово, можно выходить. На улице уже светло. Ветер сильный, но дует в спину. Начинается восход солнца. Гребень местами освещен солнечными лучами. Там, где их нет, мертвящий холод. Коченеют ноги и руки. Выходим на освещенное место, и сразу становится теплее. Однако приходится все время идти по теневой стороне… Снова замерзают ноги. К 8:00 подходим по черепичному склону под рыжую скалу. Сообщаем на базу, что через 3 часа будем под вершиной. Наше сообщение воспринимается довольно спокойно. Видимо, внизу в нашей решимости взойти на вершину не сомневались.
Идем все время вместе, собрав веревку в кольца. Поднимаемся все выше. Гребень где-то справа над нами, слева внизу виден ледник Ронгбук. Оттуда должны подниматься 2 экспедиции — из Англии и США. Кто-то даже заметил красную палатку. Значит, мы их опередили. Позднее мы узнали, что обе экспедиции отступили, потеряв 3 человек. Отыскиваем правильное направление движения, чтобы кратчайшим путем попасть на вершину. По зализанным серым камням, посыпанным снегом, по полкам и полочкам все ближе к гребню, на котором возвышается снежная шапка. Последние усилия. Пройдя скальную осыпь, попадаем на снежную подушку.
Вот она, вершина! В этом нет никаких сомнений. Дальше идти некуда. В центре небольшого снежного пологого гребня воткнуты кислородные баллоны, к ним привязаны вымпелы, оставленные нашими ребятами. Каждая связка оставляла на вершине свидетельство своего пребывания. Подойдя поближе, вижу в центре углубления, вырытого в снегу, верхушку пресловутой треноги.
Достаю фотоаппарат, снимаю панораму на цветную пленку, потом перезаряжаю пленку и фотографирую Юру с вымпелами и затем Валеру. Снова фотографирую круговую панораму окрестных гор. На несколько минут снимаем кислородные маски, чтобы подышать воздухом Эвереста. Поздравляем друг друга. Валера включил рацию и на одном дыхании выдал поздравление: «Всему советскому народу и всем народам, боровшимся с фашизмом, с Днем Победы, 9 Мая».
Алексей Москальцов.
Оглядываясь назад
В день первого штурма я с Юрой Голодовым вышел из базового лагеря вверх… И само ощущение победы дошло ко мне сквозь горечь собственной неудачи, сильную головную боль, не оставив особых эмоций.
Вспоминается, как кто-то еще в Москве обронил о маршруте, что, мол, «на Союзе займет не выше третьего». Ой нет! Да и как сравнить с чем-нибудь? Вон там, где-то под первой крутой ступенью, могла бы находиться вершина пика Коммунизма, а ведь маршрут оттуда фактически только начинается. Вся работа выше.
В дальнейшем каждый раз, идя вверх или спускаясь, с этого места я буду рассматривать Гору — где был вчера, где сейчас работают ребята, куда нужно подняться. И каждый раз буду испытывать чувство уважения к Горе и восхищаться ее величием.
Надолго запомнится и один день заброски из II в III лагерь. Это было во время 2-го выхода нашей группы. Все сильно страдали от кашля, а мы с Валерой Хомутовым особенно.
Мы поднялись на 7300. Здесь бушевал ветер. Палатка содрогалась под его ударами. Установленная не неудобной полочке, она была маленькая и покосившаяся. Мы с трудом втиснулись внутрь вчетвером и так провели всю ночь. Ветер не прекращался ни на минуту и все рвал и рвал палатку. Заснуть было невозможно: грохот ветра, теснота, и, главное, высота — ведь мы впервые поднялись сюда.
К утру погода улучшилась, и стало ясно, что можно работать. Поев и собравшись, мы вышли вверх.
Рюкзак получился тяжелым, и с первых шагов я почувствовал, что вчерашняя отсидка забрала последние силы. Я прохожу 5–6 м. и останавливаюсь, чтобы отдышаться, пульс даже не пытаюсь подсчитать.
Снова шаг за шагом, цепляясь за веревку зажимом, поднимаюсь вверх. Снова, пройдя несколько метров, прислоняюсь к камню и восстанавливаю дыхание. Ветра, постоянно дующего слева, уже почти не замечаю. Юрка идет немного впереди, и я пытаюсь его догнать, но расстояние между нами никак не уменьшается. Но и ему ведь тоже тяжело. Думаю о том, какой жалкой и маленькой букашкой, ползущей в Гору, выгляжу со стороны. Но через пару часов все мысли уходят, кроме одной — надо, надо идти, идти вверх. Надо занести груз.
Постепенно в голове появляется какой-то звон. Иногда, остановившись и закрыв глаза, я вдруг слышу как бы чей-то бессвязный далекий разговор, какие-то неразборчивые звуки. Где-то я уже читал о галлюцинациях на высоте и даже о духах Эвереста. Но нет, это не галлюцинации. Отдышавшись, чувствую, что я в порядке, что могу идти дальше, но все повторяется снова. Так мы и шли более 5 часов… Ни до, ни после мне не было так тяжело, как в тот день.
К утру провисшие стенки палатки обросли толстым слоем инея. Казалось, что все вокруг промерзло насквозь. Хочется куда-нибудь спрятаться от холода, проникающего повсюду. Отключаю кислород и снимаю маску. От каждого неосторожного движения на лицо обрушивается ворох снежинок. Сон как рукой снимает. Примус, лежавший где-то в углу палатки, застыл так, что не возьмешь в руки. Долго разогреваем его на газовой горелке. Она еле горит на таком морозе.
Долго греем воду, что-то готовим. Ночь прошла нормально, кажется, отдохнули неплохо. Чувствуем себя даже лучше, чем в прошлый раз во II лагере на 7300. А ведь здесь на километр выше. Сказывается акклиматизация, но главное, конечно, кислород. Все движения, правда, какие-то замедленные. Ботинки, хоть и не замерзшие, натягиваешь и зашнуровываешь в несколько приемов.
Быстро пролетает время. Пора выходить. Сегодня нужно сделать хорошую площадку для лагеря и постараться пройти выше. Но площадкой займемся потом, когда снизу поднимутся ребята с заброской, а сейчас нужно разобраться со снаряжением. От палатки вверх гребень просматривается достаточно далеко. Очень изрезанный, с жандармами, как зубья пилы. Без обработки не пройдешь.
