то все равно не представлял, что сказать. В каждом углу, на каждой лестничной клетке, скопились груды пыли.
— Тем не менее, — продолжал Буффо, — они прислали вас. Это уже кое-что!
И рассмеялся.
Буффо жил в своего рода пентхаусе, большую часть которого построил собственными руками. Там было холодно даже летом. В одной комнате он готовил еду и спал — это было опрятное помещение, но в воздухе плавал несвежий запах, исходящий от низкой железной кровати и самодельного умывальника. Свои телескопы он выставил в другой комнате, той, что поменьше. Маленькие кусочки разноцветного стекла, похожие на лепестки анемонов в оправе из белесого металла, покрывали пол, образуя замысловатый рисунок. Сегодня утром карты звездного неба и чертежи, которые обычно висели на стенах, были сняты и лежали на полу толстым слоем. Узоры плесени на штукатурке наводили на мысль о некой вселенной, скрытой за ними.
— Сырость, — извиняющимся тоном сообщил Буффо. Он вел Эшлима по комнате, точно туриста по Маргаретштрассе.
— Мой «внешний мозг», как я это называю, — объяснил он. — Я могу обратиться к нему в любой момент. Это нечто большее, чем просто библиотека.
Он указал на самый обычный стеллаж, где выстроились справочники и инструменты, модели телескопов и обрывки бумаги с чертежами каких-то устройств.
Соседняя комната, где Буффо проводил почти все свое время, представляла собой хрупкое строение наподобие оранжереи, со сложной системой трещоток и стержней, которые позволяли поднимать отдельные секции крыши и высовывать наружу телескопы. Стекла были разного размера и формы, некоторые цветные, некоторые матовые, несколько стекол отсутствовало.
— А это собственно обсерватория. Отсюда я могу видеть все, что происходит в радиусе двадцати миль в любом направлении.
Эшлим выглянул наружу. Четверть неба заслонял Альвис, увенчанный проломленным медным куполом старого дворца, который напоминал надетую набекрень корону и выглядел очень грозно. С другой стороны можно было разглядеть канал, а за ним — знаменитые могилы на Всеобщем пустыре.
— Она построена по моему проекту десять лет назад, — сообщил Буффо. Здесь было полно всевозможных хитроумных устройств. Эшлим переходил от одного к другому, делая вид, что никогда их раньше не видел, а Буффо устроился на табурете. Но он не мог усидеть на месте и минуты. Он то и дело вскакивал, чтобы сказать, например: «Вот чертежи нового устройства», — и снова садился. В странном свете, заливающем обсерваторию, он и сам походил на экспонат некоей выставки.
Одно из устройств состояло из медных трубок и напоминало клубок змей, к которому присоединили два-три окуляра — очевидно, наугад. Эшлим нагнулся, чтобы заглянуть в один из них. Но все, что он видел — это унылая, затянутая сетчатым узором серая пелена, а на ее фоне — что-то вроде кокона или куколки насекомого, вращающееся на конце почти невидимой нити и из-за большого расстояния различимое весьма смутно. Буффо застенчиво улыбнулся.
— Успех приходит не сразу, — объяснил он. — Но согласитесь, у этого устройства огромные возможности!
Он пустился в разъяснения, излагая основы своих экспериментальных методов, но вскоре увидел, что Эшлим его не понимает. Тогда астроном на миг покинул обсерваторию и вернулся с подносом в руках.
— Хотите вина? Сардин?
Чувствуя огромное облегчение, Эшлим сел и воздал должное и тому, и другому. Гость и хозяин ели молча. Закончив трапезу, Эшлим вытер руки и коснулся лица астронома.
— Буффо, — проговорил он. — Ты же прекрасно знаешь, что я не из патентного бюро. Я Эшлим. И уже сто раз все это видел.
— Простите?
Буффо уставился на него, медленно меняясь в лице.
— Я был уверен, что это из патентного бюро, — задумчиво пробормотал он и вздохнул. — На самом деле я все это время знал… Извини, старина.
Эшлим рассказал, как вышло с Великим Каиром.
— Теперь этот карлик собрался с нами на рю Серполе, — закончил он. — И не желает ничего слушать. Что будем делать?
Буффо окинул обсерваторию тусклым взглядом.
— Очнуться от одного кошмара и попасть в другой… — тихо пробормотал он и посмотрел на свою растопыренную ладонь так, словно там была нарисована вся его жизнь. — Извини, рыба — просто гадость. Можешь ее доесть, если она тебе нравится.
Внезапно он рассмеялся и с грохотом швырнул тарелку на пол.
— Тогда мы должны разработать новый план! — воскликнул он и коснулся плеча Эшлима. — Давай, Эшлим! Как я счастлив, что вижу тебя!
У него уже появилась идея.
— Если он так хочет идти с нами, ему и карты в руки. Пусть. Но мы будем действовать по собственному плану.
Эшлим протер запотевшее стекло и посмотрел на улицу. Артистический квартал находился в каких-то трехстах ярдах от канала и Всеобщего Пустыря. Он глядел на темный поток, изгибающийся петлей, беспорядочное нагромождение крыш на западе, покосившиеся могильные камни, которые заполняли все пространство между одним и другим.
Когда Одсли Кинг ставила среди них мольберт, чтобы писать «Мост у пристани Новых», царапали ли ей ноги анемоны и бессмертники? Теперь кладбище заросло колючим кустарником и засыпано известковой пылью, которую нанесло сюда после бессмысленных перестроек на Эндиньялл-Стрит и площади де Монфрейд.
Канал был очень мелким — в солнечный день можно было увидеть дно. Эшлиму и Буффо предстояло забрать Одсли Кинг и перейти его вброд, чтобы перенести ее прямо в Альвис. Богатый опыт всевозможных секретных операций позволил карлику сразу выдвинуть это предложение.
— Не думаю, что ему понравится, Буффо. Даже если его удастся убедить, вряд ли на него можно положиться. Эти его капризы, припадки воодушевления, хандры, внезапной ненависти… Он обожает заговоры. И свято верит, что даже его хозяева, Братья Ячменя, что-то против него замышляют.
— Не важно, — ответил Буффо. — Мы что-нибудь придумаем.
Он вышел и через минуту вернулся с кучей тряпья, в которую, похоже, было завернуто что-то твердое.
— Отвернись, — шепнул он.
Эшлим заставил себя улыбнуться, зажмурился и принялся выталкивать кончиком языка кусочек сардины, застрявший за десной. Когда он снова открыл глаза, Буффо стоял перед ним в резиновой лакированной маске. Маска полностью закрывала голову и напоминала отполированный конский череп с двумя очищенными плодами граната вместо глаз. Вот потеха!.. Буффо разделся донага и с ног до головы обмотался широкими зелеными лентами. Его руки походили на сучья, грудная клетка казалась необъятной. На лбу торчали ветвистые рога. Он выглядел совершенно… нечеловечески.
— Здорово, правда? — его голос был приглушен толстым слоем резины. Судя по всему, маска зажимала ему нос. — Хочешь взглянуть на свой наряд?
В руке он держал другую маску.
Эшлим попятился.
— Нет. Даже видеть не желаю. Чего ради нам так наряжаться?
— По-моему, старик знает свое дело. Теперь мы будем выглядеть совсем как нищие. Никто нас не
