Внутрипартийная борьба 1942–1944 годов затронула каждого. В правильности чжэнфына сомнений нет. Но каждый считает себя правоверным, ни в чем не виновным.
Но отсюда и поднимается главная опасность для Мао — все понимают правильность чжэнфына, согласны с ним, преданы председателю ЦК КПК, но каждый считает себя несправедливо обиженным. А в сумме все обиды означают неправоту всей акции, ее преступный замысел.
Волна гнева, поднимающаяся против Кан Шэна, грозит, по сути дела, всей внутрипартийной политике Мао Цзэ-дуна.
Это вызывает опасения у Мао Цзэ-дуна, мучительное напряженное желание погасить пожар, им же вызванный. Личная преданность Мао Цзэ-дуну и одновременная ненависть к Кан Шэну, обрекшему почти каждого на несправедливые мучения, грозит неприятностями председателю ЦК КПК, о которых не подозревает никто, кроме самого Мао и его ближайших единомышленников. Поэтому вся работа расширенного пленума ЦК КПК и будущего съезда были и будут направлены на подавление этого стихийного бунта делегатов съезда. Делегатов, которые искренне олицетворяют Мао с совестью партии, у которых и в мысли нет как-то ущемить, поставить под сомнение его авторитет, искренне верящих и готовых за него умереть.
Волна гнева, поднятая против Кана, уже угрожает Мао Цзэ-дуну. Этого никто не видит, кроме него. Борьба же с подобными настроениями для Мао весьма усложняется тем, что он не может назвать вещи своими именами. В новых условиях переориентации на Советский Союз продолжение борьбы с «догматизмом» под видом борьбы за национальный характер Компартии опасен. Москва может в будущих своих действиях учесть эти настроения руководства КПК.
Мао делает все, чтобы обойти молчанием чжэнфын или коснуться вскользь, кратко одобрив его, но не допустив [488] обсуждений. И делает тогда, когда никак без этого не обойтись.
По отношению к Кан Шэну Мао Цзэ-дун скорее всего встанет на путь выдачи его в качестве виновника репрессий («перегибов»).
Таким образом, Мао надеется сохранить в чистоте идеи чжэнфына. Ведь чжэнфын отныне героическая страница истории КПК.
Приближается тщательно подготовленный годами спектакль съезда...
3 апреля
Председатель ЦК КПК всеми средствами старается избежать дискуссий по внутрипартийным вопросам. Станет явной та борьба, которую вдохновлял он: подавление группы Ван Мина, выхолащивание смысла интернационализма, скрытый антисоветизм. Поэтому Мао Цзэ-дун намерен сосредоточить работу на решении современных проблем. Тогда съезд пройдет единодушно, никаких расхождений в мнениях не возникнет. Такое единодушие окончательно убедит партию в безошибочности курса Мао Цзэ-дуна.
И он последовательно осуществляет свои замыслы. Доклады наконец розданы членам Центрального Комитета партии. Потом товарищи должны высказать свое мнение на заседаниях пленума ЦК КПК.
Я ознакомился с ними. Вот это отчеты! Ни словечка, которое охарактеризовало бы сущность процессов в партии за десять лет и особенно за последние три года!
Любой ценой обойти молчанием «скользкие» темы — вот главная задача Мао. Не позволить делегатам сорваться на обсуждение внутрипартийных вопросов!
Чем же иначе объяснить, что в текстах докладов вообще нет имен?!
* * *
Дневник — это мой друг. Я устаю — и тогда могу хотя бы с ним поговорить... Это моя слабость — дневник. Я здесь могу выговориться, проверить себя. Не помню, кто сказал, но сказал неплохо: что сталось бы с моими мыслями без слов.
4 апреля
1 апреля американцы высадились на остров Окинава.
Маньчжурия — ключевая позиция японцев. Она связывает [489] Японию через Корею с Китаем, который обеспечивает промышленность метрополии необходимым сырьем.
В конечном итоге японцы уберутся из северной части Французского Индокитая и Южного Китая ради укрепления обороны Северного и Центрального Китая. Однако они, безусловно, будут цепляться за центральную часть Бирмы, изобилующую нефтью...
2 апреля на пресс-конференции в Вашингтоне Патрик Хэрли заявил о намерениях США сотрудничать только с Гоминьданом и не предоставлять оружие и военное снаряжение Особому району.
После грубого политического промаха — подписания проекта договора между Компартией и Гоминьданом 10 ноября 1944 года — Хэрли всячески пытался спасти свою репутацию «демократа» и «знатока Китая», но безуспешно. Он не останавливался ни перед чем, даже выдворением своих коллег из Китая.
На пресс-конференции в Вашингтоне Патрик Хэрли, забыв, что он теперь не министр обороны, а дипломат, обрушился с угрозами на яньаньское руководство. Где же его личина миротворца?..
Конечно, многое в этой исповеди реакционера на пресс-конференции и от личных обид. Разрешить конфликт между КПК и ГМД он не сумел, а, наоборот, обострил. Дабы скрыть свой провал, он повел разговор в грубом, оскорбительном для КПК тоне. Генерал от политики оскандалился — это факт. Однако он забывает, что Китай — не стойка бара, где все решает кулак и брань...
В переговорах с Патриком Хэрли председатель ЦК КПК разоблачил себя. Ведь он рассчитывал на понимание американцев! Сколько было проявлено откровенного риска, даже определенного заискивания!
Мао Цзэ-дун рассчитывал на заинтересованность союзников в «его тяжелых руках» — 8-й НРА и Новой 4-й НРА.
У председателя ЦК КПК в сейфах полные тексты многочасовых бесед с генералом Хэрли. Да-а, там такие перлы! Вряд ли подлинные тексты увидят когда-либо свет. Там все названо своими именами. Председатель ЦК КПК предлагал Америке свой союз, нерушимый союз, гарантировал независимость Яньани от политического курса Москвы и т. п.
Раздражение председателя ЦК КПК прорывается в брани. Для него союз с американцами — кладбище самых радужных надежд.
В Сан-Франциско международная конференция учредит Организацию Объединенных Наций. Это огромное достижение [490] прогрессивных мировых сил. После недолгих споров для участия в этой конференции назначены У Сю-цюань, Дун Би-у, Чэн Цзя-кан. Они и составят делегацию Особого района.
В своем проекте доклада съезду Мао Цзэ-дун совершает исторический экскурс в прошлое отношений Советского Союза с китайским народом. Председатель ЦК КПК отмечает бескорыстный характер помощи Советского Союза, его готовность защищать интересы КПК. Мао Цзэ-дун подчеркивает, что вообще тихоокеанская проблема не может и не подлежит решению без участия могучей тихоокеанской державы — Советского Союза.
Председатель ЦК КПК подробно разбирает в своем докладе корыстный характер отношения Гоминьдана к Советскому Союзу. Это отношение в своей основе враждебно Москве. Гоминьдан только маскирует свою ненависть к Москве вежливой доброжелательностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
