В ответной речи почетный гость, обращаясь к своему учителю, повторил те же хвалебные фразы и заверил, что имя Фритьофа Нансена будет еще дольше «сиять яркой звездой, призывая молодежь Норвегии к свершениям и подвигам». Когда утихли аплодисменты, оркестр заиграл «Песнь о норвежцах», а в заключение выступили более прозаические ораторы — редактор Томмессен и председатель Патриотического объединения.
Когда 3 августа новопроизведенный генерал Нобиле прибыл в украшенный флагами Рим, в американских газетах уже разгорелась открытая полемика между Нобиле и Элсуортом. Борьба за лавры шла полным ходом. В приветственной речи с балкона дворца Киджи Муссолини прямо вступает в словесные распри: «Вот почему я хочу раз и навсегда твердо заявить — и желал бы, чтобы мой голос звучал с мощью грома! — что, хотя мы, по римской справедливости, отдаем должное заслугам ваших спутников, принадлежащих к другим национальностям, самой великой чести заслуживаете именно вы. Ведь именно вы, итальянец, вместе с другими итальянцами вели воздушный корабль к цели уникального перелета».
Празднование дня рождения Амундсена в крепости Акерсхус было детской забавой по сравнению с грандиозным политическим приемом, выпавшим на долю генерала Нобиле. Но так или иначе, грудь ораторов распирала одна и та же гордость и флаги двух стран развевал один и тот же национальный ветер.
Глава 44
КНИЖНОЕ САМОУБИЙСТВО
В переносном смысле последняя экспедиция Руала Амундсена тоже напоминала огромный аэростат, накачанный американскими долларами, неприкрытым норвежским национализмом и непомерными амбициями. Взрывоопасная смесь. И предотвратить разлад, судя по всему, было невозможно. А уж Руал Амундсен вообще не мог этого сделать.
С того самого дня, как дирижабль совершил посадку и полярник претворил в жизнь свое главное дело, все вокруг него затрещало по швам. Он становится все более непредсказуемым, если не сказать невменяемым.
«Он злится на Бога и на весь свет, а секунду спустя опять весел. Настроение у него меняется быстрее, чем погода и ветер, — пишет управляющий делами Общества воздухоплавания Шоллборг, посетив тем летом полярника. — Он все время раздражен, но сам не знает почему».
Уже 29 июля Амундсен (вместе с Элсуортом) порвал с Обществом воздухоплавания. Формальным поводом послужило требование Начальника уволить секретаря Общества, который по телефону поспорил с его племянником. Поскольку же руководство не сочло возможным выполнить это требование, полярник телеграммой сообщил, что прекращает с ними все отношения.
Разрыв держали в тайне, но ситуация была щекотливая, поскольку Общество целиком зависело от Амундсена в плане финансовых поступлений, которые теперь пошли прахом. Еще до возвращения из Америки полярник сообщил, что не намерен выступать с докладами. Но это означало нарушение контракта, и ему пришлось вернуться к данному вопросу. В итоге большая часть лекторской работы легла на плечи Рисер-Ларсена.
За несколько летних дней в Свартскуге Руал Амундсен написал свою часть новой полярной книги. Она была короче обычного, всего одиннадцать тысяч слов, и повествование велось от первого лица множественного числа, потому что Амундсен писал как бы в соавторстве с Элсуортом. В целом «Первый полет над Северным Ледовитым океаном» — книга толстая, ведь в ней участвовали еще пять авторов. Главы, которые по контракту должен был предоставить Нобиле, написали племянник Амундсена Густав-младший и вездесущий Ялмар Рисер-Ларсен. Новая неудача Элсуорта.
Значительные части этой пятой и последней книги об экспедициях Руала Амундсена откровенно спорны, так как написаны явно с целью подчеркнуть роль норвежцев и в особенности лидерство Амундсена. Заместитель Начальника заканчивает свою главу прощальным приветом, который наводит на мысль о надгробной речи: «Спасибо, Руал! Спасибо тебе от всех нас!» Даже при наличии глав о навигации, метеорологии и радиослужбе книга казалась незавершенной, ведь конструктор и пилот дирижабля не получил слова. Она была переведена на десяток языков, но не имела такого успеха, как прошлогодняя героическая эпопея.
Постепенно огромная дирижабельная экспедиция, не в пример скромному, но слаженному авиаперелету, все больше представала этакой простенькой поездочкой. Фриц Г. Цапфе участвовал в обеих операциях; «…так огорчительна вся эта шумиха после эксп., уж больно благостно у них все получается. Ничего плохого вроде как и не было. Норвежцы, мол, на такое не способны. А в нынешней эксп. ничего особо приятного нет», — сетует аптекарь в письме к полярнику. Участников, разумеется, наградили орденом Святого Олава, но и отечество сделало недостаточно: «Не нашлось даже средств выбить памятную медаль вроде той, что в честь "Фрама", а ведь Титина и та получила золотую награду. Мы-то держимся в тени, но, хвала Господу, у тебя славу не отнять, пускай хоть вся Италия сплошь состоит из этаких генералов. Но, как ты говоришь, очень досадно за Элсуорта».
Если от полярных исследований Руал Амундсен отошел, то писательская его карьера пока не завершилась. Он задумал еще одну книгу — мемуары. Подоплека этой единственной его книги, которая не базируется на экспедиционных материалах, вообще особая. Мемуары были написаны по заказу американского издательства «Даблдей, Пейдж и К0». Контракт подписали еще 24 февраля 1926 года, когда полярник, отменив турне по Штатам, находился в Нью-Йорке.
В издательстве Руал Амундсен поддерживал близкое знакомство^ некой Анис Пейдж Купер, которая принадлежала в Нью-Йорке к тому же светскому кружку, что и Сэм и Бесс Магидс. По возвращении на родину он получил от г-жи Купер письмо, где она тактично напоминает ему об издательском договоре: «Надеюсь, ты рассчитываешь вскоре снова приехать в Нью-Йорк. Книга ждет, чтобы ее написали, и, быть может, мы сумеем оживить литературную лабораторию несколькими приятными партиями в покер».
В ноябре в Берлине проходит первый съезд Международного общества арктических исследований. Как упомянуто выше, на неоднократные обращения профессора Нансена участвовать в съезде Руал Амундсен ответил отказом, потому что более не желает иметь с немецкой нацией ничего общего. Впрочем, на съезде присутствует большая группа норвежских и зарубежных ученых, а Фритьофа Нансена Общество избирает своим пожизненным президентом. Даже на бальном паркете в Берлине старый богатырь выступает блистательно.
Впервые Руал Амундсен отказывается после экспедиции от всех визитов в Европу. На этот раз он сразу отбывает в Америку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
