Выйдя из кабинета мадам Помфри, мальчик нехотя поплелся к выходу из Больничного крыла. Когда он остановился и бросил тоскливый взгляд закрытую дверь в палату Ремуса, Северус схватил его за руку и потянул прочь из больницы. По дороге к Большому Залу Гарри вырвался.
- Ты когда-нибудь прекратишь хватать меня за руки! - огрызнулся он. Северус усмехнулся с таким жестким выражением на лице, которого Гарри не видел еще никогда.
- Когда ты прекратишь вести себя как идиот!
- Я только хотел увидеть Ремуса, - возразил Гарри.
- Опять этот волк! - прорычал Северус. - Ты всегда бежишь к нему, не задумываясь о том, что меня ты знаешь намного дольше! Но со мной можно не считаться, не так ли? Поскольку между нами ничего нет! - он бросил Гарри слова, ранившие его сегодня утром. В его глазах полыхал гнев. - Ты - эгоистичный, испорченный…
Гарри с силой толкнул его в грудь, не дав договорить.
- Я имел в виду - раньше! - крикнул он, испытывая острую боль от мысли, что Северус так превратно понял его слова и сразу подумал худшее. - Я подразумевал, что РАНЬШЕ между нами ничего не было!
Он увидел, как после его слов гнев Северуса мгновенно сменился растерянностью и потрясением. Но Гарри не мог продолжать этот разговор, ему было так больно от обвинений зельевара, что он знал - еще немного и он заплачет. Вместо этого он развернулся и выбежал в коридор, вливаясь в толпу учеников, спешивших на завтрак.
Перед тем как войти в Большой Зал, Гарри постарался успокоиться: остановился, выровнял дыхание, пытаясь укротить чувства, бушующие в душе. Почему Северус накричал на него, почему не понял его слов, вложив в них такой отвратительный смысл? Как же он отличался сейчас от себя самого, каким был в Уинтерленде: доброго, осторожного, понимающего. Он должен был знать, что Гарри подразумевал отсутствие хороших отношений до того, как они поженились, почему он подумал, что между ними ничего нет сейчас? После всего, что произошло, после Рождества, проведенного вместе, разве он не понимал? Они даже начали проводить вечера перед камином: Гарри делал домашние задания, Северус проверял эссе, иногда комментируя некоторые высказывания учеников - разве это не имело значения? Или это просто воображение Гарри, отчаянно желавшего иметь семью, пусть даже не совсем обычную?
Принять факт, что Северус злился на него, не поняв его слов, было тяжелее, чем объяснить его гнев влиянием дикого оборотня. Неужели Гарри так мало значит для него? Неужели все предыдущие поступки были лишь игрой, грубой попыткой притворяться, а на самом деле Северус не знал и не хотел знать, что такое - быть семьей? Действительность состояла в том, что независимо от его действий, независимо от его чувств, он никогда не был достаточно хорош для Дурслей. Почему в этот раз что-то должно было измениться?
Решив подумать об этом позже и выбросив из головы все лишние мысли, Гарри шагнул в открытые двери Большого зала, желая поговорить с Роном и Гермионой. Ему нужны были его друзья, и, возможно, Гермиона могла помочь ему разобраться в безумии, которое происходило с Ремусом и Сириусом.
Когда он вошел, Большой Зал показался ему многоголовым и тысячеглазым чудовищем, внимательно следящим за ним. Пока он шел к гриффиндорскому столу, вокруг не смолкал шепот. Гарри вздохнул, чувствуя взгляды, направленные на него. Он почти забыл об остальных событиях вчерашнего вечера: не верилось, что он только вчера вернулся из Уинтерленда. Увидев, как за столами из рук в руки передают свежие газеты, он понял, что совершенно забыл о вездесущей прессе.
Это было хуже, чем утро после замужества, намного хуже. Ученики вставали со своих мест, чтобы получше рассмотреть его, пока он шел через Зал. Даже несколько учителей уставились на него, а возле нескольких боковых дверей он мог увидеть столпившихся домовых эльфов, тоже рассматривающих его. Даже призраки Хогвартса поддались любопытству. Привидения всех четырех Домов находились в Зале одновременно, чего Гарри не видел раньше, и все они провожали его взглядом своих прозрачных глаз.
Заметив Рона и Гермиону Гарри поспешил к ним, вздохнув с облегчением, когда они подвинулись, чтобы он мог сесть между ними. Теперь с обеих сторон от него были друзья, и он почувствовал себя защищенным.
Гарри быстро опустился на освободившееся место и был очень благодарен, когда Гермиона обняла его за талию, а Рон подбадривающе похлопал по плечу. Невилл, сидящий напротив Гарри, протянул ему кем-то переданную газету.
Приготовившись к худшему, Гарри опустил взгляд на первую страницу Ежедневного пророка. Там была колдография, запечатлевшая, как он вместе с Ремусом, Северусом и Элриком входит в Большой Зал. Сверху красным шрифтом был напечатан заголовок «Мальчик, который стал королем».
- О, Боже, - пробормотал он, просматривая статью. В ней в общих чертах говорилось о событиях вчерашнего вечера. И даже личная встреча с Фаджем была описана достаточно правдиво, очевидно мадам Боунс дала интервью. Несмотря на кричащий заголовок, статья основывалась на реальных фактах. Но остальные публикации буквально вывели Гарри из себя - в них его действия рассматривались с самых невероятных точек зрения. Было даже интервью министра, в котором он настаивал, что это было ничем иным, как протестом против нового Регистрационного закона, который предлагало правительство магглов, что Уинтерленд просто хотел избавиться от действия закона, и поэтому вышел из подчинения правительству.
- Все могло быть гораздо хуже, дружище, - сказал Рон. - По крайней мере, основные факты изложены верно.
- Рон прав, Гарри, - кивнула Гермиона. - Даже предположения, что ты пытался свергнуть правительство, начинаются только с пятой страницы, но и им мало кто поверит.
Глаза Гарри округлились.
- Кто-то предположил что я…
- Естественно, - Гермиона только пожала плечами. - Это было довольно предсказуемо. Фадж должен тебя как-то дискредитировать, если он надеется вернуть себе хоть какое-то влияние. Но все остальные кандидаты думают иначе. Я нисколько не сомневаюсь, что дни Фаджа сочтены. Действительно интересны статьи о заговоре, который заставил игнорировать ходатайства Уинтерленда. Люди начинают задаваться вопросом, на что еще министр смотрел сквозь пальцы.
Гарри оглянулся на других студентов. Все гриффиндорцы склонились к ним, стараясь услышать, о чем они говорили. Ученики других факультетов все еще смотрели на него, даже слизеринцы были заинтересованы, они передавали газеты из рук в руки и вытягивали шеи, чтобы лучше его видеть. Только один ученик, казалось, совершенно не обращал внимания на происходящее - Драко Малфой сидел за слизеринским столом и подавленно смотрел в тарелку, терзая ножом кусок хлеба.
