Кроме того, для римлян, исповедовавших лозунг «в здоровом теле – здоровый дух», ежедневное посещение бани было почти бесплатным средством профилактики и укрепления здоровья.
В наши дни бальнеологическая культура, к сожалению, угасла, особенно в Европе. Там теперь днем с огнем, как говорится, не найдешь общественную баню. Население моется в своих домах и квартирах в ванной, и если учесть высокую стоимость воды, которую расчетливые европейцы экономят, то, представьте себе, какое удовольствие человек получает при водных процедурах у себя дома. В нашей стране также утрачиваются банные традиции. В первую очередь, конечно, в городах, но это уже другая тема.
Собственно, мы хотели рассказать в этой главе об играх и развлечениях и начнем с конных ристалищ, которые издревле проходили в лощине между холмами Авентином и Палатином. Здесь отмечали сельский праздник урожая зерновых, посвященный богу Копса. Затем эта большая площадь, размером шестьсот на сто пятьдесят метров, стала Большим Цирком, где и проходили бега. Использовалась она порой и для других зрелищ. К примеру, Помпей решил показать сражение воинов африканского племени гетулов с двадцатью слонами, но разъяренные животные сломали металлические решетки, ограждавшие арену от трибун, и без человеческих жертв это представление не обошлось. Поэтому Цезарь приказал прорыть вокруг арены ров и залить его водой.
Благоустройством Большого Цирка занялся и Август, и при нем, в седьмом году до Р.Х., были сооружены трехъярусные трибуны, нижние их ряды были каменными, а верхние – деревянными. В жаркую погоду над цирком разворачивали тент, защищавший зрителей от солнца. Перед началом бегов тут всегда было многолюдно и, конечно, полно всяких сомнительных личностей, о чем читаем у Горация, который любил пообщаться с предсказателями. Рядом с цирком располагались лавки, таверны и мастерские. Из кабачков слышался глухой стук глиняной посуды и урчащий плеск вина, оттуда, из духоты, люди с чашами вина выходили на свежий воздух и обсуждали городские новости, цены на хлеб, делились впечатлениями о прошедших бегах. Под стенами харчевен сидели торговки и предлагали пироги со всякой всячиной и вареные яйца. Тут же в алых и рыжих туниках стояли сверх меры накрашенные проститутки. Под аккомпанемент старой толстой флейтистки они пели кровавыми от помады ртами завлекательные непристойные песенки. И с ненавистью смотрели на розовощеких мальчиков и их жирно нарумяненного сводника, который непристойно двигал бедрами и нараспев завлекал «мальчиколюбцев изощренных, с наглой рукой, с ловким бедром, с вертлявой ляжкой».
Между загонами, а их было двенадцать, откуда выезжали запряженные, как правило, четырьмя лошадьми колесницы, были ворота, над которыми находилась ложа устроителя бегов, с которой он бросал белый платок, возвещавший начало представления. Но до этого зрителям приходилось смотреть на довольно длительное и потому утомительное зрелище, называвшееся «помпой». Процессия во главе с устроителем игр, ехавшим на колеснице (если это, конечно, было высшее должностное лицо, консул или претор) и одетым в пурпурную тогу и расшитую пальмовыми ветвями тунику, шла с Капитолия на Форум, а оттуда через Коровий рынок попадала к цирку и торжественно входила в главные ворота. Процессия состояла из клиентов и родственников магистрата, музыкантов, участников состязаний и жрецов, которые шли среди окуряемых ладаном изображений богов. Их везли на специальных двухколесных повозках, отделанных серебром и слоновой костью. Лошадьми правил мальчик, у которого должны были быть живы оба родителя, и если он по нечаянности касался вожжами земли, это сулило несчастье, поэтому вся процессия возвращалась на Капитолий, и шествие начиналось заново. Напротив этих ворот находились другие, Триумфальные, откуда выезжал победитель состязания. Выражения «с помпой», «помпезный» до сих пор востребованы в нашем лексиконе.
Из загонов, под неумолчные крики беснующейся толпы, на закругленный, облицованный мрамором прямоугольник (он назывался spina) вылетали, как правило, четыре колесницы, но иной раз состязались шесть, восемь или даже дюжина. Стремительные квадриги должны были пройти семь кругов по пятьсот шестьдесят восемь метров каждый, причем после очередного пройденного круга служитель снимал с постамента деревянный шар, «яйцо». А Агриппа, в дополнение к этому, в противоположном конце беговой арены установил дельфинов, которых после прохождения круга поворачивали хвостами в другую сторону. Победителем считался тот, кто первым пересекал белую полосу напротив ложи магистрата. В правление Августа заездов было не больше двенадцати, но позже, при Калигуле, их стало вдвое больше. И нетрудно себе представить, какие кипели там страсти! Ведь и в те давние времена был тотализатор, и можно было выиграть очень большие деньги.
А какое это было потрясающее зрелище! Под ясным небом с грохотом, в клубах пыли мчались колесницы, управляемые умелыми возницами, одетыми в туники разного цвета. Так отличались друг от друга наездники того или иного хозяина партии, как их называли. Дело в том, что поначалу поставка лошадей и организация игр были в ведении государства, но затем все это сложное хозяйство отдали откупщикам. В республиканское время таковых было два, и чтобы они различались на арене, возницы одевались в красное или белое. В имперское время появились также партии зеленых и голубых. И каждый из зрителей «болел» за «своих», как это мы видим сейчас на футбольных матчах. Большой Цирк, кстати, как и современные стадионы, вмещал тысячи людей. Древние историки называют разные цифры – от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти, но современные ученые полагают, что эти числа завышены.
Другой утехой римлян были, конечно же, гладиаторские бои. И всякий человек сегодня, когда речь заходит о Древнем Риме, непременно об этом вспомнит, потому редкий фильм на эту тему обходится без показа этого жестокого и кровавого зрелища. Римляне позаимствовали этот обычай у древних этрусков, которые во время тризны по покойнику устраивали такие бои. Они назывались поэтому «погребальными играми». Упоминания о них относятся к третьему веку до Р.Х., и проходили они скромно (всего три пары гладиаторов) на Коровьем рынке. И только в сто пятом году до Р.Х. это зрелище стало публичным. Соискатели высоких должностей охотно устраивали такие бои перед выборами с целью привлечь голоса избирателей. Цезарь, например, дал грандиозное представление, где бились целых триста двадцать пар гладиаторов. И это, как пишет Плутарх, напугало его врагов, и поэтому было принято постановление, по которому не разрешалось выводить на арену больше определенного количества. Август, например, разрешил преторам давать такие игры лишь дважды в год и выводить на арену не более ста двадцати пар гладиаторов. Впрочем, каждый римский гражданин мог устраивать такие бои, но всякий раз надо было испрашивать разрешение у властей. Август же и все последующие императоры давали такие бои по своему усмотрению и выводили на арену тысячи человек. Наш герой давал гладиаторские представления восемь раз. Поводом для этого служили какие-либо славные даты или они приурочивались к открытию очередного архитектурного ансамбля или храма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
