украсят, — язвит она, и тут же ногой бьёт его в колено.
Возможно, перепалка и могла превратиться в настоящую драку, но Борис быстро всё уладил. Он проталкивает Рудха в конец дивана, в самый угол. Садится рядом с ним, а мне предлагает сесть рядом, с краю.
Бармен быстро обновляет наш стол. У каждого в руке по кружке пенного. Посасывая пивко, Борис начинает меня представлять сидящим.
— Осси, это Инга!
Высокая женщина с длинными рыжими волосами, сплетёнными в толстую косу. Сразу подмечаю, что ей абсолютно похуй на меня. Глазами она жадно выискивала достойного мужика, но, к сожалению, пока здесь таких не нарисовалось.
— Инга, это Дэр!
Коренастый мужичек, но уже видно, что возраст берёт своё. Некогда черные волосы почти пропали на фоне густой седины. Лёгкая бородка, сквозь которую видны розовые губы. Он облизывает их языком и говорит:
— Инга, как ты относишься к музыке?
— Положительно.
Теперь понятно, кто наигрывал мелодию. Этот милый мужичек достаёт губную гармонь, прикладывается к ней губами и, блеснув глазами, принимается играть. Красиво, но музыка не в моём стиле. Мне бы чего пожёстче типа Korn, slipknot. Будет время, попрошу его наиграть мне пару песен из альбома sepultura.
Дэр зачем-то вылезает из-за стола. Щемится, отпихивая Осси в строну, а когда встаёт перед нами в полный рост, начинает плясать. Ясно. Достаточно. Ну и компания мне попалась. Будет весело, это точно!
Мы продолжаем накидываться бухлишком. Борис наконец-то поделился со мной папироской. А Дэр, не отнимая гармошки от своих губ, так и продолжал грациозно отплясывать перед нами. Не знаю точно, что за хруст всё время раздавался, но точно это были не половые доски. Скорее всего — старческие колени. Рано или поздно мужичек точно доиграется.
Бугай и Рудх весь вечер пялились на меня, с трудом скрывая свои грязные намерения, и когда потухли свечи, я напрягся.
— Всем спать, — говорит Борис.
На тот момент в баре заметно стало тише. Утихли крики, споры. Теперь отовсюду доносился мужской храп и мирное сопение.
— Пойдём, — говорит мне Борис, — провожу тебя до комнаты.
Вот так вечер и закончился. Мы ушли.
Сказать, что я спал — ни сказать нихуя. Как бы я не пытался, как бы я не крутился, но сон постоянно ускользал из моей головы. Хотелось отдохнуть, но, видимо, — не судьба. Зато вечер прошёл как я и мечтал. Было всё! И курево, и пойло… и что еще там было? Музыка. Жалко, что так всё быстро закончилось. Борис подвёл. Слабак! Видно, что возраст берёт своё. Была бы моя воля — сидел бы до утра. Но, я здесь — гость. Помню еще, что Борис помог мне добраться до моей комнаты. Чувствовал он нависшую надо мной угрозу — я не знаю. Но те двое — Амбал и Рудх — явно стоили на меня какие-то планы. Да это уже и не важно. В данный момент меня беспокоит совсем другое.
За прошедшие три дня я уяснил одну важную вещь — алкоголь всё усугубляет. Цистит не проходил. Наоборот. Только резь утихала, как я снова накидывался как в не себя, давая боли вспыхнуть с новой силой.
Так спать — невозможно! И горло рвёт на части…
Мне хочется пойти по-маленькому. Всё равно мне не спится, а по пути и сушняк угомоню.
Выпрыгиваю из кровати. На мне трусы и тканевая повязка, скрывающая мою крохотную грудь. Одним словом — тряпки. Обычные ссаные тряпки, влажные от моего пота. Никаких тебе кружевных трусиков. Никаких лифчиков с огромными чашами. Нихуя. Можно и в таком виде пойти, попробовать мужиков подразнить, но делать этого я, конечно же, не буду. Мало ли.
Сняв со стула рубаху, я увидел весящий на спинке кожаный рюкзак. Мой рюкзак, который мне любезно одолжил отец Отто. Хороший мужик: добрый, здоровый. Верный семьянин. Надеюсь, еще свидимся.
Сняв рюкзак, я развязываю узелок. Запускаю руку внутрь. Зараза! Так и знал! Маски нет. Но… пошуровав ладонью, наткнулась совсем на другую вещь. Внутри, на самом дне лежало что-то длинное, обтянутое кожей. Я быстро вынул руку. В зажатой ладони я держал ножны с ножом. Это был тот самый нож, который я без спросу взял у отца Отто. Вот как получается, он дал его мне в путешествие, а я ему даже спасибо не сказал.
Я положил нож обратно в рюкзак, но как только моя ладонь опустела, я испытал дискомфорт. Как будто голый стою в автобусе и сделать ничего не могу. Как беспомощный котёнок. Нет, я так больше не хочу. За всё это время у меня выработалась привычка — таскать с собой хоть что-то острое. Что-то, чем я смогу ткнуть, проткнуть… заставить замолчать… заставить страдать…
Нет, я не могу оставить эту вещь здесь, на дне кожаного рюкзака. Оставить её в одиночестве. Я так и слышу, как сталь зовёт меня. Просит, чтобы я взял его с собой, вдруг что случится. Я достаю его. Примеряю к ноге… нет!
Примеряю к бедру… нет!
Примеряю к левой руке, чуть выше запястья… идеально! Приматываю ножны кожаными шнурками и надеваю на тело рубаху. Длинный рукав идеально скрывает мой маленький секрет и не мешает в случае опасности ладонью правой руки выхватить нож.
Забрав свечку с тумбы, спускаюсь на первый этаж, так как на втором даже и не пахнет сортиром. В прямом и переносном смысле.
В зале стоит громкий храм уставших защитников. Приметив барную стойку, двинул к ней. Тут пройти — хуйня, но всё не так просто. Ступая по липкому полу, залитому смесью пива и мочи, приходится перешагивать через бухие тела. Кому-то наступил на ладонь, кому-то — на ногу. Похер. Мужики продолжали спать глубоким сном, изредка бормоча гадости себе под нос.
Подойдя к барной стойке, внимательно её изучаю. Облом. Тут ничего нет. Ни графинов, ни кувшинов. Не было даже бочки с водой. Лишь пара кружек с успевшим скиснуть пойлом. Нет, так не пойдёт. С пустыми руками я не вернусь!
Я осмотрелся, подняв руку со свечкой над головой. Крохотный шарик света осветил потолок и стены, в одной из которых я заметил проход. Подойдя, вижу узкий коридор. Освещая путь свечкой, двинул вперед. Жёлтый круг света нарисовал мне стены, потолок и пол из досок, поскрипывающий от каждого моего шага. В конце меня ждала дверь. Повезло — незапертая. Желая как можно быстрее утолить жажду или утихомирить резь в мочевом пузыре, я распахиваю дверь.
Внутри —
