Заканчивалась подборка письмом опять же со знаком «минус». И. Игнатова из Ташкента писала: «Я лично поняла из фильма одну вещь, А. Пугачева все время кому-то жалуется: я устала, я устала, я больше не могу. Я должна улыбаться, петь, веселиться для них, а они мне надоели. Я больше не могу и так далее. Ну, раз она так устала, так зачем тратить свои силы на съемки, на выступления? Не лучше ли отдохнуть? Но попробуйте Пугачевой предложить отдохнуть. Знаете, что она ответит?.. Вот-вот…»
Не остался в стороне от шумной дискуссии по поводу фильма «Пришла и говорю» и другой журнал – «Театральная жизнь». В № 6 было опубликовано ни много ни мало Открытое письмо Алле Пугачевой, принадлежавшее перу критика С. Николаевича. Посколько по своим размерам оно внушительное, позволю себе лишь краткие отрывки из него.
Письмо начинается так: «К народным артистам принято обращаться на «вы» и по имени-отчеству. И это правильно. Но ты – случай особый и единственный. Ты – не просто знаменитая певица, но почти уже героиня мифа. Твоя судьба, твои песни давно составляют как бы «сюжет с продолжением», который неотделим от нашей собственной жизни. Поэтому прошу, не обижайся на это «ты». В нем больше нежности, чем фамильярности, больше восхищения, чем панибратства…»
Далее автор напоминает читателю краткие вехи творческого пути Пугачевой: работа в Липецкой филармонии в начале 70-х, участие в V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 74-м, «Золотой Орфей» – 75 и т. д. Далее автор пишет:
«70-е годы выдвинули двух неофициальных кумиров – тебя и Высоцкого. Есть своя непростая закономерность в сближении ваших имен, которая могла бы многое объяснить в той перемене вкусов, взглядов, стилей, которая наметилась в начале прошлого десятилетия. В формах сугубо и демонстративно индивидуальных вы оба выразили общий духовный настрой времени. Это был одинокий мятеж таланта против бездарности, индивидуальности против стандарта, искренности против добродетельного притворства. Для массового слушателя и зрителя вы сумели воплотить новое сознание, которое отвергает круговую поруку лжи, спорит с несбыточными иллюзиями и верит лишь в то, что можно испытать на деле. Люди дела и цели, вы утверждали на подмостках и в песнях образ артистов, способных на резкие движения, на повороты, на откровенность. Можно даже предположить, что твоя знаменитая песня «Когда я уйду» была написана под впечатлением того солнечного душного дня, когда траурный грузовик увозил на Ваганьково «шансонье всея Руси», а притихшая толпа глядела в молчаливой тоске на удаляющийся по Котельнической набережной похоронный караван…
В душе каждой женщины живет страсть к перемене декораций. Тебе же просто наскучила пустая, голая сцена с одиноко торчащим микрофоном. Тебе захотелось укутать ее в дымы и разноцветные туманы, подсветить прожекторами, пронзить лучами лазера… Да, твое мастерство стало более изощренным и свободным. Ты еще более властно подчиняешь себе зал. Ты развлекаешь разом пятнадцать тысяч, а можешь и сорок, и семьдесят (сколько стадион вместит). Но на том концерте в Олимпийском я не смог разглядеть твое лицо даже в морской бинокль. Ты пробегала километры по необъятной сцене, но не приблизилась к тем, кто был в зале, ни на микрон. Алла! Алла! Я понимаю, что взамен меланхолических придыханий об отвергнутой любви ты предлагаешь по-своему победный выход – другую жизнь, далекую, как Марс, и роскошную, как голливудский боевик. Время «жажды реванша» прошло, ты получила все, о чем мечтала, и в твоем творчестве наступили каникулы, этакие «римские каникулы», которые ты честно заслужила, как прирожденная отличница…
Я помню, какой ты была, я стараюсь понять тебя нынешнюю, и поэтому, как поет любимый тобой Морис Шевалье, – «Я подожду». Я жду новую Аллу, ведь кто знает, какой ты будешь завтра. Сейчас же мне ясно одно: тебе не надо примерять чужие стили, тебе не нужны ни эти дымы, ни блестки, ни перья, ни Театр песни, о котором ты толкуешь едва ли не в каждом своем интервью. Ты – сама театр и можешь строить декорации из ничего…»
12 июня в «Советской культуре» было опубликовано интервью Аллы Пугачевой, которое она дала журналистке Светлане Печенкиной. В название материала была взята фраза, сказанная певицей в самом конце интервью: «Я живу, чтобы работать». Приведу несколько отрывков из этой беседы. На вопрос журналистки «Какой вопрос чаще всего вам задают за рубежом?» Пугачева ответила: «Собираюсь ли я покинуть Советский Союз. Я в ответ смеялась. Местные журналисты (имеются в виду шведы, у которых Пугачева была в апреле. – Ф. Р.) осведомлены, что меня часто ругают, критикуют, поэтому никак не могли понять, что же меня удерживает в СССР. Но я неразрывное целое со своей Родиной, с нашей социалистической Отчизной, вырастившей и воспитавшей меня, и мне никогда в голову не придет покинуть ее. Я считаю, где человек родился, там он и должен жить и умереть. Когда я выезжаю с гастролями за пределы страны, то уже на второй день меня тянет домой, а на пятый начинается дикая тоска. Я очень подвержена ностальгии…»
Так получится, но пройдет ровно год, и Пугачева будет поставлена перед реальным выбором: покидать навсегда свою родину или остаться. Ситуация сложится нешуточная: уже будут куплены билеты, оформлена виза (в Швецию), однако в самый последний момент… Впрочем, не будем забегать вперед.
На вопрос о своей самой дорогой и любимой песне Пугачева ответила следующим образом: «Такая песня есть. Она называется «Когда я уйду», ею заканчивается фильм «Пришла и говорю».
19 июня свет увидел очередной номер «МК» со 138-м выпуском «Звуковой дорожки». Там был опубликован хит-парад лучших песен за три прошедших месяца. Так вот безоговорочными лидероми этого списка были Алла Пугачева и Игорь Николаев. Судите сами. 1. «Прости – поверь» (И. Николаев) – Алла Пугачева; 2. «Балалайка» (И. Николаев – М. Танич) – Алла Пугачева; 3. «Мельница» (И. Николаев – П. Жагун) – Игорь Николаев; 4. «Сто друзей» (И. Николаев) – Алла Пугачева; 5. «Автобус номер 86» (В. Сюткин) – Валерий Сюткин и группа «Зодчие».
Пока отечественная пресса продолжает «полоскать» имя певицы на своих страницах, сама Алла Пугачева по-прежнему находится далеко от Москвы – в Азербайджане. Отметим, что Пугачева и Кузьмин не скрывали от посторонних своих романтических отношений, практически везде появляясь вместе. А ведь там был и официальный супруг певицы Евгений Болдин. О том, какие чувства им владели, вспоминает О. Непомнящий:
«Как-то на гастролях в Баку, где мы вместе с Болдиным готовили зал к концерту, Женя, выйдя на улицу, сел на ступеньках высокого крыльца служебного входа и заплакал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
