— А я еще не приглашала вас к себе жить, — засмеялась она. — И потом, чем вы можете помешать мне?
— За вами будут следить и не одобрят, если вы вступите со мной в какие-то длительные и близкие отношения.
— Это уж моя забота.
Обедом угощала Мэйзи, и они сидели в фешенебельном ресторане на 34-й улице. Кэрд узнал, что Мэйзи иногда поет здесь ради приработка. Когда она была моложе, она выступала в акробатической группе. Может, он даже видел ее по телевизору? Кэрд покачал головой.
Она сменила имя, и первое и второе, когда ей исполнилось двадцать. Имя можно было менять в любое время, требовалось только уведомить об этом власти. Личный номер оставался прежним. Она выбрала имена Амэйзинг Грэйс (изумительная грация) потому, что так называлась ее любимая песня, и потому, что это сочетание привлекало внимание.
— Когда вы обратились ко мне за помощью, — говорила она, — я просмотрела ваши данные, хотя и до того, конечно, много слышала о вас. Одним из ваших «я» был Вайатт Бампо Репп, телесценарист и продюсер. А вы знаете, что писательство — одна из немногих профессий, где не требуется среднее образование?
— Нет, я не знал.
— Я, правда, еще не слышала о писателе, который не закончил бы колледж, но должен же кто-то быть первым.
Видите ли, искусство и литература остались как-то вне тарифов. Можно быть певцом, композитором, музыкантом, художником, скульптором, поэтом или писателем, не имея аттестата о среднем образовании. Составители законов, должно быть, сочли, что для этого аттестат не нужен. Обучать всему этому нельзя, не имея докторской степени, а заниматься — сколько угодно.
— А вот бармену среднее образование необходимо.
— Вот именно. Однако на телевидение вам пробиться будет сложно. Не можете же вы в своем заявлении о приеме на работу сослаться на труды Реппа. Вы не Репп и во вторник никогда не занимались писательством. А если вы представите какие-то сценарии на рассмотрение и боссы их одобрят, на работу вас все равно не возьмут. Сверху сообщат, что вы персона нон грата. А петь вы умеете? Так, чтобы зарабатывать этим?
— Где уж там.
— А другие артистические таланты?
— Отсутствуют.
Она выпила вина, прищурив глаза, и сказала:
— Есть одна идея. Я взяла на себя смелость обратиться к вице-президентам нескольких телекомпаний, и они заинтересовались. Однако дали понять, не говоря этого прямо, что вас на работу не возьмут. А вот идея сериала, основанного на событиях вашей жизни, им понравилась. Вы — очень популярная фигура, и телевизионщики считают, что правительство не станет препятствовать созданию такого фильма. Вы к сериалу отношения иметь не будете, но вам хорошо заплатят за разрешение использовать этот сюжет. Кроме того, вы окажетесь в центре внимания, и поддержка публики поможет принятию нужного вам закона.
Кэрд почувствовал гнев, смешанный с восхищением. Значит, Мэйзи усиленно хлопотала за него, причем еще до того, как он к ней обратился.
— Если я соглашусь, — сказал он, — они изобразят меня так, как им заблагорассудится. Наперед знаю, что будет. Сначала распишут мои злодеяния, а в конце непременно заставят меня покаяться в своей вине перед обществом. Ничего, что было бы хоть отдаленно антиправительственным, в сценарии не будет. Ни слова о коррупции, обмане и убийствах.
— Вас сделают таким, чтобы зритель мог посочувствовать вам, как-то отождествить себя с вами. Вы предстанете искренне заблуждающимся человеком. А смена личности в финале будет выглядеть как ваше отречение от своих прежних «я». Вы приносите эту жертву, чтобы отрезать себя от всего, что вы сделали, и в конце делаетесь примерным гражданином.
— Я им действительно сделался. Но на меня по-прежнему смотрят как на злодея, и правительство не оставляет меня в покое. Оно просто не дает мне стать тем, кем будто бы хочет, чтобы я стал, и кем я сам хочу стать.
— Ну, не настолько уж он будет плох — сценарий, хочу я сказать. Мне пришла в голову отличная мысль. Рассказ будет идти с вашей точки зрения — об этом будут объявлять перед каждой серией и время от времени напоминать в субтитрах. Так мы избежим всякого вмешательства сверху. Точка зрения правительства, конечно, тоже будет представлена, но в минимальной дозе. Я…
— Эта мысль пришла в голову вам? Можно подумать, что вы уже работаете над фильмом.
— Ну да, работаю. Вы же знаете, сколько у меня сковородок на огне — это еще одна. Так я вам не сказала? Ну да… всего сразу не упомнишь. Меня приняли для подготовки этого проекта — пока только проекта. И я…
Кэрд встал, свернул свою салфетку и положил ее на стол.
— Вы хотите использовать меня! Вот почему вы угощаете меня обедом и чуть ли не приглашаете к себе в постель. А еще поверенная по приему прошений!
— Эй, — сердито вскинулась она, — в качестве вашей поверенной я делаю для вас все, что могу. Я никогда не увиливаю от своих обязанностей и ничему не позволяю мешать им. Зарубите это себе на носу! Но никакой закон не запрещает мне подрабатывать или пробовать себя на новом поприще. Этот телесериал слишком хорошо задуман, чтобы его упускать. И мне кажется, я вполне гожусь в сценаристы. Для этого, знаете, большого таланта не требуется. Не забывайте, что это для вашего же блага. Это может изменить к лучшему всю вашу жизнь!
— Вашу определенно изменит. Спасибо за обед.
И Кэрд ушел — не без сожаления. Мэйзи изучает эродинамику и должна знать все о технике любви. Однако сожаление длилось недолго. Она ведь его не любит, даже не влюблена в него, поэтому не может ему дать то единственное, что ему нужно.
Девяносто субдней спустя на телеэкран вышел двухчасовой семисерийный телесериал «Человек, который потряс мир». Кэрда это врасплох не застало — о фильме объявлялось за субмесяц вперед. Кэрд уже знал, что телекомпании не требуется его разрешение для показа его персоны. Ведь прежнего Кэрда и его двойников: Тингла, Дунского, Реппа, Ома, Зурвана, Ишарашвили и Дункана — больше не существует, поэтому в расчет они не принимаются. Последняя серия, относящаяся к новому Кэрду, будет не художественной, а документальной — записи, сделанные в реабилитационном центре, покажут, как Кэрд ест, занимается гимнастикой, разговаривает с другими больными и ганками. Видеокадры будут сопровождаться комментарием психиков, дикторов и правительственных деятелей. Успели уже наснимать большой материал и о жизни Кэрда в Манхэттене. Кэрд не знал, что его снимают, но не удивился.
Он говорил себе, что просмотр сериала не принесет ему ничего, кроме гнева и волнений, но не мог сдержать любопытства. Когда фильм кончился, Кэрд порадовался тому, что заставил себя его посмотреть. Во многих отношениях он знал о своих прежних «я» не больше, чем первый встречный. Правдивость экранных событий можно было проверить только путем сравнения художественных кадров с документальными. А поскольку последние зачастую сводились к кратким телерепортажам, сравнивать было почти не с чем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
