широкого стола, смакуя земной торговый ром, бренди Бахус и куопянскую Дьявольскую Розу, предусмотрительно разбавленную один к трем.
— Фокус с бластерами послужил нам на пользу, Ретиф, — сказал Леон. — В каком рукаве ты их прятал?
— Они были надежно припрятаны на складе таможни. Я надеялся, что нам не придется воспользоваться ими, но раз Войон начал войну, выбора не было.
— Ты дипломат странного типа, если не возражаешь, — заметил Сеймур, — Послать Герти за контрабандными стволами, с тем чтобы распылить государственную армию, — это был ловкий ход, но что скажет Лонгспун?
— По сути, Сеймур, я не намеревался говорить ему об этом.
— Надеюсь, все вы, господа, проявите крайнюю осмотрительность, — ласково добавила Фифи. — Иначе я приду и ухлопаю вас лично.
— Ретиф сделал то, что должен был сделать, — проворчал Леон. — Что проку в мертвом дипломате?
— Не будем рассматривать этот вопрос чересчур подробно, — сказал Ретиф. — И не думаю, что кому-то захочется довести его до логического конца, поскольку мы вправе теперь представить властям свершившийся факт.
— Ты получать на это мою гарантию, — объявил Джик-джик. — Новые Объединенные племена не собираться задавать щекотливых вопросов.
В комнату просунул голову земной плантатор.
— Жуки-то есть, наши жуки — только что доставили войонского генерала. Мерзкий маленький дьявол. Как, по-вашему, что с ним сделать?
— Ретиф, ты хочешь поговорить с этим джаспером? — осведомился Леон. — Или мне вышвырнуть его обратно?
— Пожалуй, я поговорю с ним. — Ретиф и Фифи последовали за Леоном в комнату, где съежился на вывернутых колесах пленный войон, поникшие усики которого выражали крайнее огорчение. При виде дипломата один из его окуляров дрогнул.
— Позвольте мне поговорить с вами, но наедине, — пискнул он слабым голосом. Ретиф кивнул. Леон нахмурился.
— Каждый раз, когда кто-то отводит тебя в сторону, происходят странные вещи, Ретиф, мне сдается, что ты не говоришь мне всего, что знаешь.
— Это мой дипломатический рефлекс, Леон. Я вернусь через пять минут.
— Присматривай за этим типом, у него может быть запасен под инкрустацией тесак.
Как только двое землян ушли, войон поднял шлем, под которым оказалась бледно-серая физиономия генерала Хиша.
— Отдаю вам должное, землянин, — прошипел он на гроакском. — Так ловко провести меня под предлогом деморализации войска…
— Не принимайте близко к сердцу, генерал. Знали бы вы, сколько трудов я положил, чтобы точно рассчитать время.
— Нельзя было забывать о жалком состоянии войск, — с волнением добавил Хиш. — И желать, чтобы все они были разобраны и экспортированы… — Он смолк. — Но я утомляю вас своими сожалениями, — гладко продолжал он на войонском наречии. — А теперь я рассчитываю получить от вас положенные по статусу привилегии в качестве члена иностранной миссии.
— Погодите-ка, — задумчиво промолвил Ретиф. — Насколько я помню, привилегии, полученные мною в последний раз, когда я был гостем гроаков…
— Перестаньте, милейший Ретиф, разве нам пристало таить друг на друга обиду? Просто дайте сопровождение до моей вертушки, а что было, то было.
— Вначале я хотел бы прояснить с вашей помощью некоторые мелочи, — сказал Ретиф. — Для начала расскажите о том, с какой целью министерство иностранных дел гроаков занялось вооружением Войона.
Хиш издал щелкающий звук, показывая удивление.
— Но, любезнейший приятель, — мне казалось, всем известно, что замысел о снабжении, э-э, образовательным материалом лелеял ваш собственный посол Лонгспун…
— У лучевых пистолетов голубая вспышка, Хиш, — терпеливо произнес Ретиф. — Пистолеты гроакского производства характерны желтой вспышкой — даже когда их маскируют пластиковой оберткой под земное оружие. То был один из ваших слабейших трюков.
— Что касается трюков, — размышлял Хиш, — я уверен, что ваша роль самозванца, будь вы разоблачены, вызовет немалый переполох в войсках, не говоря уже о реакции ваших коллег, когда они узнают, что вы возглавили вооруженный бунт. Причем против поддерживаемых вашим ДКЗ сил.
— Возможно. Если останется в живых хоть один свидетель, у которого чешется язык, — согласился Ретиф.
— Я жив, — подчеркнул Хиш. — И хотя я возражаю против термина «чешется язык»…
— Мне не под силу справиться с вашей болтливостью, — перебил Ретиф. — Но относительно того факта, что вы еще живы…
— Ретиф! Неужели вы посмеете? Меня, коллегу-инопланетянина! Коллегу-дипломата! Коллегу-контрабандиста!
— Запросто, — сказал Ретиф. — А теперь окажите любезность, продолжайте болтать, как вы болтали несколько секунд назад.
* * *
— …в строжайшем секрете, — прогнусавил Хиш, промокая горловой мешок большим зеленым платком. — Если посол Шлух хотя бы заподозрит, то есть узнает о моих профессиональных откровениях…
Снаружи за дверью послышалось шарканье ног. Хиш торопливо набросил «голову», и в — комнату вошел желтобородый землянин.
— Привет, Ретиф, — сказал он. — К нам прибыл какой-то тип, он едва сумел посадить вертушку. Говорит, что из Посольства Земли в Айксиксе. Леон хочет, чтобы вы с ним поговорили.
— Разумеется, — Ретиф поднялся на ноги. — Где он?
— Здесь, рядом. — Светловолосый поманил рукой, и на пороге появилась вторая фигура — грязная, оборванная, кое-как одетая, с небритыми щеками. Позади толпились Леон, Фифи, Сеймур и толпа других поселенцев.
— Ретиф! — задыхаясь, вскричал Мэгнан. — Так вы, значит… мне казалось… не важно. Они отпустили меня, то есть послали. Икк послал меня…
— Лучше присядьте и соберитесь с мыслями, господин Мэгнан, — Ретиф взял первого секретаря под локоть и подвел его к креслу. Мэгнан плюхнулся на сиденье.
— Он арестовал всех нас — весь персонал, — всхлипнул секретарь. — От посла Лонгспуна — запертого в собственной Канцелярии, заметьте — до последнего шифровальщика! И если Объединенные племена немедленно не сложат оружие, не распустят свою армию и не отпустят всех пленных, он собирается повесить их завтра, сразу после завтрака!
— А я вот что скажу, — объявил Сеймур, поддергивая штаны. — Мы не собираемся выдать то, что выиграли ради спасения горстки чинуш ДКЗ от веревочных галстуков. Поделом им за то, что снюхались с этим Войоном!
— Ретиф тебя не спросил, — перебил Большой Леон, — Заткнись, Сеймур. Так или иначе, сражение выиграли не мы, а жуки.
— Но шестьдесят один пленник, — еле слышно запротестовал Мэгнан. — Двадцать женщин…
— Лонгспун должен оценить, что его вздернут собственные приятели, — вмешался поселенец. — А не прикончи его войоны, это наверняка сделают другие аборигены.
— Ему не позавидуешь, — заключил Леон. — Но даже если мы согласимся, у нас нет гарантии, что Икк не вздернет их, а заодно и нас.
— Боюсь, не может быть и речи о сделке с Икком, — согласился Ретиф. — Бывший премьер-министр относится к прирожденным реалистам, у которых на первом месте всегда практические дела в ущерб принципам. И все же вешать весь персонал — чересчур сурово.
— Должно быть, он спятил, — заметил кто-то. — Не успеет Икк вякнуть, как тут очутится пара эскадрилий миротворцев ДКЗ…
— Икк-тип, которому на все наплевать, — сказал Ретиф. — Его не волнуют последствия — до тех
