равно сказал, что, если понадобится помощь, Конор сразу же должен обратиться к нему.
И это между ними казалось такой обыденностью – каждый из них занимался своими делами, отведенными им обязанностями, но, если требовалось, они немедленно помогали друг другу. Наверное, это и означает по-настоящему крепкая семья.
Я знала значение этого слова. У меня есть Ивон и альфы, омеги, с которыми я жила последние годы. Но с отцом у меня отношения не сложились и было так приятно наблюдать за Конором и мистером Мораном.
Немного позже, когда Конор ненадолго вышел, чтобы поговорить с приехавшим к нему человеком, я с мистером Мораном осталась наедине.
— Я хочу поговорить с тобой серьезно, — сказал мужчина, все таким же непроницаемым, лишенным эмоций взглядом, посмотрев на дверь, которая только что закрылась за Конором. – Моя супруга замечательная женщина. На многое способная, но я не думаю, что ей удалось родить сына не уязвимого к току.
Внутри меня все сжалось. Следовало ожидать этого разговора, ведь я неоднократно вредила Конору своими способностями. И я боялась того, что его родители из-за этого будут против нас.
— Я бы не хотел, чтобы однажды все это закончилось трагично, — продолжил мистер Моран.
— Вы хотите, чтобы мы с Конором придерживались расстояния?
— Нет. Ты очень важна моему сыну. Я слишком хорошо его знаю, чтобы отчетливо это понимать. Тем более, у вас метки, — он опустил взгляд на мою руку. – Я хочу помочь, если есть такая возможность. А я сделаю все, чтобы ее найти. Речь о моем сыне и его омеге.
Мистер Моран посмотрел мне в глаза.
— Я читал про твоего отца. Он много чего делал, но ни разу его способности не выходили из-под контроля. Значит, есть способы сдерживать их.
Я качнула головой.
— Насчет этого вам переживать не стоит. Уже теперь я отлично управляю тем, что находится внутри меня, — я подняла ладонь. На указательном пальце вспыхнул проблеск тока и я перебросила его на средний палец, затем на безымянный.
Мистер Моран неотрывно смотрел на это. Опять-таки, по его взгляду было невозможно ничего понять, но сейчас для меня главным являлось убедить его в том, что я не опасна.
— Как оказалось, для того, чтобы научиться управлять током, мне следовало просто пробудиться, — произнесла. – Я рассказывала вам о том, что Корини пытались шантажировать меня книгой, написанной моим отцом.
— Ты сказала, что она бесполезна.
— Да. Я не знаю, что там написано, но, поверьте, мне это и не нужно. Насколько бы самоуверенно не звучали мои слова, но когда я пробуждалась понимание того, что находится внутри меня и того, как этим управлять, приходило само по себе, — я опустила ладонь. – Мы с Конором познакомились, когда я еще была не пробужденной. И тогда, да, я не понимала, что со мной происходит. Как этим управлять, но даже в то время я не была опасной. Единственное, что я могла делать – это технику немного заряжать и через пункты проходить без пропуска. Только Конора я ударила током. Больше никого. И я понимаю, что мои слова не звучат успокаивающе. В конце концов, вы сейчас именно о своем сыне беспокоитесь, но тому, что происходило между мной и Конором есть объяснение.
Я руками оперлась о диван по обе стороны о своих бедер.
— То, что находится внутри меня, состоит из тока. И этой моей сущности очень нравится ваш сын. Вы даже не представляете насколько. Тогда, с помощью тока… она проявляла к нему симпатию.
— Проявляла симпатию? – переспросил мистер Моран.
— Да, звучит странно, но я хочу сказать, что после пробуждения я стала целостной и отлично себя контролирую. А моя сущность… До пробуждения не имея возможность соприкоснуться с Конором, она пыталась хоть как-нибудь это сделать, но, поверьте, ваш сын настолько ей дорог, что она скорее себя уничтожит, чем причинит ему существенный вред.
Я знала, что прекрасно себя контролирую. Более чем, но касательно Конора мои эмоции всегда слишком сильно бурлили. Была ли я уверена, что больше не ударю его током? Да. Но на всякий случай, пока мы переживали наши первые дни после проявления истинности, я старалась быть особенно осторожной. Многое чувствовать. Понимать. Осознавать.
***
— У тебя такой красивый почерк, — открывая тетрадь на следующей странице, я внимательным взглядом окинула первые строчки.
Я не нашла в спальне Конора того, что мне могло хоть немного рассказать про его прошлое, поэтому, когда мне стало известно, что практически все его вещи с детства и подросткового возраста находятся на чердаке, я тут же напросилась пойти туда.
Хоть и чердаком это место трудно назвать. Оно казалось огромным, просторным помещением. Просто без окон.
Чердаком в моем доме являлось пыльное, тесное помещение, пахнущее сыростью.
— Зачем тебе мои школьные тетради? – Моран, держа ладони в карманах штанов, стоял рядом со мной.
К походу на чердак он отнесся безразлично. Не предпринял попытки открыть хотя бы одну коробку.
А у меня в груди все трепетало от мысли, сколько же тут сокровищ. Даже эта тетрадь ею являлась.
— Просто хочу узнать тебя получше. Жаль, что сохранилось только две тетради.
Лишь недавно закончился мой разговор с мистером Мораном. Возможно, мы бы проговорили дольше, но вернулся Конор.
Сейчас я могла уверенно сказать, что мне нравился отец моего альфы. Он спокойно выслушал то, что я рассказала ему о себе. Задал несколько вопросов, затем спросил насчет моих взаимоотношений с Конором. Оказывается, он уже рассказал своему отцу о том, что было в начале нашего знакомства. Про то, что Конор держал меня в подвале и про то какую роль изначально хотел мне отвести.
Я предпочла, чтобы это осталось втайне и даже изначально растерялась.
В итоге мистер Моран сказал, что не ожидал такого от своего сына и, если вновь произойдет что-то подобное, я должна без промедления обратиться к нему.
Мне даже стало немного жаль мистера Морана. Судя по всему, он был в ужасе от наших с Конором взаимоотношений – он меня в подвале связанную держал, а я его била током. Отличное начало совместной жизни.
Но, насколько бы странным и даже ненормальным не было бы начало наших с Конором отношений, уже теперь все совершенно иначе.
И зато у нас есть о чем вспомнить.
— Я открою еще несколько коробок, — предупредила.
На самом деле, я собиралась открыть все.
