И когда госпожа только успела? Жаклин же не было всего несколько минут. Наследница рода Кюсо даже ощутила себя потерявшейся во времени. Словно бы какая-то аномалия украла у неё добрых полчаса жизни.
— Ещё раз повторяю, — увещевал взбудораженную челядь Воржишек. — Командующий состав в участке сейчас полностью перетряхивается. Считайте, что у вас, в принципе, старый участок закрыли и на его месте построили новый. То, что раньше на ваши заявления не реагировали уже ничего не значит. Всё. Старого шефа уволили. Сейчас работа налаживается заново.
— То есть, нам теперь про всё, что было, взять и забыть? — возмущался долговязый лысеющий мужичок с узким носом, похожим на кусок речной гальки.
— Да, — решительно отрезала слечна Глашек, не отвлекаясь от поглаживания выползшей уже наконец из-под одежды, изумрудной змеюки. — Меры против того, на что вы сейчас жалуетесь, приняты. Подавайте новые заявления. Смотрите, как выполняется работа. Вернёмся к этому вопросу, когда он будет иметь смысл, или я прямо сейчас разворачиваюсь и ухожу: я не для того хотела встретиться со старостами, чтобы переливать из пустого в порожнее.
Рептилия в руках госпожи чуть повернула голову. Словно бы ей было дано понять, о чём идёт разговор, и именно поэтому она теперь неотрывно смотрела на долговязого своим неморгающим взглядом: осуждала.
— У нас в доме отключили газ и воду, — воспользовался моментом другой староста. Добродушного вида дедуля, опирающийся на клюку, которая, по всей видимости, была ему не особо-то нужна. — С колонки набираем и вёдрами таскаем, как в XIX веке.
Жаки окинула взглядом пространство вокруг этого маленького собрания: рядом начинали постепенно собираться всякие неравнодушные. Они предусмотрительно старались держаться на расстоянии, как минимум, пары метров. Люди неуверенно перетаптывались с ноги на ногу. Кто поближе — подавался вперёд, чтобы лучше слышать и так не самую тихую беседу. Кто подальше — не стеснялись тихо переговариваться друг с другом.
— У них дом аварийный, — поспешил пояснить вроде-бригадир. — Им и электричество отключали, но какой-то умелец постоянно запитывает дом снова и снова. Проводка вообще никакая. А если туда провести воду, обязательно что-то протечёт…
— Расселить бы их, но, что-то мне подсказывает, что некуда, — поморщилась слечна Глашек. — Задача минимум: обеспечить гражданским выживание в зимних условиях.
— Отопления у нас тоже нет, — поспешил вставить дедок.
— Ну, ясное дело, если нет ни воды, ни газа… кстати, газа у вас и не будет, — госпожа кивнула в сторону дома. — В таком здании без утечек точно никак. Один закурит: все взлетите на воздух вверх тормашками. В общем, восстановить проводку в самых критичных местах и обеспечить водой. Горячей водой. Зима близко.
— Так там уже чинить некуда, — возмутился вроде-бригадир. — Здание под снос. Проще новое построить.
— К заморозкам построишь? — Лешая и её ручная змея одновременно повернули головы в сторону последнего оратора.
И как же взгляды некромагички и рептилии были похожи.
— Это невозможно… — начал-было он, но госпожа почти сразу же прижала указательный пальчик к его губам.
— Кто не хочет — ищет оправдания, а кто хочет — возможности. Ты не хочешь на меня работать?
— Х… хочу, — нервно произнёс вроде-бригадир, слегка отстранившись назад, чтобы не слюнявить перст собеседницы во время разговора.
— Чудно. Через два дня жду отчёта о проведенных и запланированных работах, а также смету на закупку необходимого оборудования и инструментария. Если не хватает непрофессиональных рабочих рук, культ обеспечит волонтёров.
— Но… это слишком скоро! — нетерпеливо-возмущённо выкрикнул бедолага, но тут же осознал, что ляпнул глупость, а потому прикусил язык — кажется, буквально, — и вжал голову в плечи.
— Зима не будет ждать, а таких зданий тут явно больше одного, — поморщилась Лешая. — Нужно разработать методу, которая поможет нам протянуть ещё пару сезонов. Ничего особенного: просто чиним свою машину при помощи деталей, которые отвалились от той, что едет впереди нас, не прекращая движения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Госпожа размахнулась и от души хлопнула собеседника ладонью по плечу.
— Да ты успоко-ойся. Я тысячу раз так делала, — улыбка слечны Глашек была разом и слегка ехидной, и серьёзно-мрачноватой. Как у человека, посмеющегося над окружающими с высоты собственного неприятного опыта. — Уж поверь, невозможного в этом мире до обидного мало.
Лешая обернулась в сторону старосты-старичка.
— Я наведу порядок. Не сразу. Владения Сковронского больше напоминают помойку, а это значит, что работ потребуется много. Очень много. И займут они долгое время. И тем более долгое время, чем больше мне палки будут вставлять в колёса… кстати, об этом, — змея и её хозяйка синхронно кивнули на размалёванные стены. — Чьи художества?
— У Незодповедных сынок — любитель такого, — произнёс невысокий пухленький староста с жабьим ртом.
— Фамилия не важна — значение имеет только, что авторство подобного принадлежит самим жильцам, — жестом остановила его слечна Глашек. — Пока прощаю. Художества замажут. Но как появятся новые…
Лешая медленно провела большим пальцем себе по горлу. Словно бы и правда вскрывала свою плоть. С усилием.
— Я щадить не буду никого. Я хочу идти по своим владениям с гордо поднятой головой, наслаждаясь гармонией порядка и красотой единообразия. Нарушителей не спасёт ни возраст, ни количество иждевенцев на попечении. Если труд сделал из обезьяны человека, то и обратное превращение возможно.
— Из обезьяны? — недоумённо вопросило сразу несколько человек.
— Труд? — а вот это слово вызвало удивление всего у одного из старост.
— А что, по-вашему это мало что объясняет?
Госпожу не смутило непонимание религиозной челядью эволюционных концепций.
Девушка уверенным шагом прошла пару метров в сторону здания, которому полагалось быть заброшенным, но которое вопреки логике и здравому смыслу щеголяло, помимо вышедших из-под пера уличных псевдохудожников потугов на творчество, занавесочками и цветочными горшками на окнах.
— Взгляните! — выкрикнула Лешая, вскинув руки. — Разве это похоже на место, где живут люди? Человеческое существо стремится к комфорту! К уюту! Человеку не свойственно гадить там, где он спит и ест! Человек пытается сделать свою жизнь лучше! Он тащит к пещерке срезанную с животины шкуру, чтобы прикрыть вход! Он бьёт камнем о камень, чтобы сделать его острей! Он берёт уголь и мажет им глаза, чтобы выглядеть красивей!
Девушка упёрла руки в боки, а змейка, обвившая её шею, выпрямилась настолько, что её бестолковка стала располагаться выше украшенной белым обручем головы хозяйки.
— Но это… я ожидаю, что так будет выглядеть дом, куда пустили пожить стаю обезьян! Быть может там внутри и коротает ночи пара человек… но по большей части тут обитают примитивные животные! Битые бутылки — не сорняки, они не вырастают сами собой, если за ними не следить! — некромагичка ткнула пальцем в сторону ближайшей лавочки, давно уже превратившейся в каркас, поддерживающий одинокую доску. — Вот это не похоже на нечто, развалившееся со временем! Кто-то приложил усилия, чтобы оторвать спинку и сидушку! Вы можете сколько угодно плакать о том, что власть имущие о вас забыли, но это не отменяет того простого факта, что и вы сами, как общность, перестали напоминать людей! В конце концов, если полиции настолько начхать на вас, значит они бы не стали бы наказывать активиста, что взял бы в руки дубину И ПЕРЕЛОМАЛ БЫ ВСЕ КОСТИ ТОМУ, КТО УГРОЖАЕТ ЕГО ЖИЛИЩУ!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хоть Жаки и была уже однажды свидетельницей тому, как госпожа переходит на громкий крик, временами сжимая зубы до такой степени, что это становится похоже на змеиное шипение, её всё же подобный переход застал врасплох. Настолько, что француженка застыла на одном месте, недоумённо глядя на Лешую, вновь вернувшуюся в исходное, холодно-отрешённое состояние. Словно бы не было той вспышки гнева, на несколько секунд превратившей саму слечну Глашек в примитивное животное, полностью покорное одной единственной доминирующей эмоции.
