успокаивать задержанного следователь не хотела.
Когда в кабинет вошли Валеев и Майоров, подозреваемый сжался и косо взглянул на них.
– Не бейте, прошу вас, не бейте! – взмолился студент.
В его словах слышался нешуточный испуг. Петелина неприязненно покосилась на диктофон. Прослушает кто-нибудь и подумает, что она действительно использует жестокие методы.
– Не устраивайте истерику, Белов. Я вынуждена проверить вашу версию. – Следователь говорила нарочито громко, принимая скрытый вызов. Она обратилась к оперативникам: – Возникла проблема. Задержанный утверждает, что приобрел пять красных роз сегодня около двух часов дня в палатке по пути к общежитию.
– Я видел павильон «Цветы», когда ездил за ним, – припомнил Майоров.
– Придется еще раз съездить туда и поговорить с продавщицей.
Иван кивнул и вышел из кабинета.
Валеев, придирчиво изучивший спортивную фигуру подозреваемого, поманил Петелину и увлек ее за собой в коридор. Капитан говорил шепотом, глядя на приоткрытую дверь:
– Лена, ты посмотри на него. Он бы не протиснулся в маленькую дырку в полу.
– Он мог резко выдохнуть, как-то сжаться.
– Ну да, намылился и проскользнул. Белов бы застрял там, это факт.
– Это не факт, а гипотеза. Что с курткой?
– Головастик пашет. Ему Свету Маслову на помощь из декрета вызвали.
– Ух ты! Харченко засуетился. Кстати, он вызывает нас на ковер.
– Предстоит головомойка.
– Заслужили.
– Я был на Киевском, расспрашивал про Матохина, но пока безрезультатно.
– Подождем данные экспертизы. Если куртку надевал Белов – это и будет результатом.
16
Как только Иван Майоров открыл дверь лаборатории, к нему разом повернулись две головы из трех имевшихся в наличии. Надменный Василич возвращение оперативника проигнорировал.
– Что разведал? – бросился к напарнику Валеев.
– Продавщица подтверждает, что Белов покупал у нее розы. Она узнала его по фотографии.
– Он мог с ней договориться.
– Вот видео из цветочного павильона. – Майоров продемонстрировал компьютерный диск и передал его эксперту. – Миша, загрузи, посмотрим. У них по праздникам бывает приличная выручка, для острастки повесили камеру перед входом.
Устинов вставил диск в компьютер, и на мониторе появилось изображение унылой улицы с редкими пешеходами. Таймер в углу показывал десять ноль-ноль. Оперативники сгрудились у дисплея.
– Перемотай сразу к двум часам, – попросил Валеев.
Устинов сдвинул бегунок курсором, картинка изменилась.
– А вот и наш фигурант!
На мониторе было видно, как Олег Белов с букетом роз выходит из цветочного павильона. Устинов остановил кадр и прочел показания таймера:
– Время записи четырнадцать ноль одна.
– Это время штурма. А что там на заднем плане? – пригляделся Валеев.
– Там пункт обмена валюты, – подсказал Майоров.
– Сейчас укрупню.
Головастик увеличил изображение, и на дисплее отчетливо стало видно электронное табло с курсами валют и временем: четырнадцать ноль один.
– Время то же самое.
– Черт подери, у парня действительно алиби. Он не мог находиться одновременно в цветочном и рядом с заложницей. – Валеев представил, как Петлина пытается добиться признательных показаний от студента, и неодобрительно покачал головой: – Лена зря теряет время.
Все замолчали. Устинов взъерошил волосы, Майоров безвольно опустил руки, Валеев нахмурился. Так уж устроена психология сыщика: когда обрывается ложный след, каждый член следственно-оперативной группы испытывает досаду. Столько усилий – и всё псу под хвост! Хотя, как говорит Петелина, отрицательный результат – тоже результат. Появляется стимул сконцентрировать усилия на других версиях. Проблема только в том, что других версий пока нет.
Молчание нарушил троекратный писк монитора соседнего компьютера. На нем перед уходом домой работала Светлана Маслова.
Устинов метнулся на звук, изучил данные, и мимолетный всплеск энергии в его глазах утонул в болоте уныния.
– Сравнение ДНК закончилось, – сообщил он. – Потожировые на куртке не принадлежат Олегу Белову.
– Чего и следовало ожидать, – пробормотал Валеев.
– Надо сообщить об этом Петелиной, – напомнил Ваня Майоров.
Взгляды присутствующих синхронно переместились на Валеева. Казалось, что на этот раз даже Василич не обошел унылую физиономию оперативника вниманием.
Марат вздохнул и потянулся за телефоном. Прежде чем набрать знакомый номер, он отчего-то вспомнил традиционное напутствие при вступлении в брак. Точнее отрывок из него: «в горе и в радости, в болезни и в здравии будьте вместе, поддерживайте друг друга…» И так далее в том же духе.
Они с Еленой пока что не состояли в браке, но подготовку получали отменную. Радость осталась в прошлом, ужасный сегодняшний день преподносил одну неприятность за другой. Ребята правы: плохие новости Елене должен сообщить именно он.
Петелина выслушала Валеева и не произнесла ни слова в ответ. Оба понимали – расследование зашло в тупик.
В глубине души Елена предчувствовала это. Что может быть общего между шестнадцатилетним лоботрясом из интерната, погнавшимся за легкими деньгами, и студентом последнего курса престижного технического университета? Орбиты их жизни не пересекались. Один готов был пуститься во все тяжкие, другой из тех, кто семь раз отмерит, прежде чем отрезать.
Но если Олег Белов не причастен к преступлению, то кто же исчез с деньгами и посмеялся над оперативниками и спецназом? И что делать дальше?
– Паршиво, – пробормотала следователь в трубку.
– Прекрати! – потребовал Марат, услышав ее расстроенный голос.
– Что прекратить?
– Вести себя, как я. Ты – богиня следствия, не забывай об этом.
Эта бесхитростная лесть заставила Елену улыбнуться. Она приободрилась.
Нет, к черту хандру! Нельзя поддаваться унынию и опускать руки. Надо работать. Ради погибшей Леры Богдановой. У девушки вся жизнь была впереди. Она училась, смеялась, дружила, мечтала о будущем. Она должна остаться в памяти людей не безликой жертвой, а личностью, у которой украли будущее. И тот, кто это сделал, должен поплатиться.
Следователь положила трубку и не заметила, как взялась за карандаш. Размышляя, она часто рисовала бессмысленные узоры, которые подспудно передавали ее настроение.
«Нельзя паниковать и топтаться на месте, – подбадривала она себя. – Нужно посмотреть на события с другой стороны». Она зациклилась на том, кто ушел с деньгами. Эта ниточка оборвалась.
Елена заметила, что изобразила на листке несколько крупных знаков, обозначающих доллар.
Деньги! Восемьсот тысяч долларов! Кто мог знать, что отец Валерии Богдановой способен собрать крупную сумму?
– Что-нибудь случилось? – отвлек Елену от размышлений голос студента.
Формально допрос продолжался. Следователь и задержанный сидели друг напротив друга. Белов объяснил:
– Вы побледнели, и я подумал – не нужно ли вызвать врача?
Петелина ошпарила студента яростным взглядом.
А этот парень нахал! Уже успокоился и держится бодро. Впрочем, такое поведение свидетельствует в его пользу. Виновные обычно держат оборону. Они прикрываются панцирем хитро сплетенной лжи и сконцентрированы на том, чтобы отражать неудобные вопросы. Если им что-то не нравится, они скандалят. Или угрожают. А колкости… Это из репертуара уверенных в себе и невиновных. Тех, кто даже в такой ситуации
