Северную Америку, а в центре книги — изящный красавец, но нравственный урод мастер Баллантрэ. Он губит все вокруг, но гибнет и сам, наглядно обнаруживая «злонравия достойные плоды».
* * *
К Стивенсону пришла слава, но болезнь его все обострялась. В поисках более мягкого климата он попал на тихоокеанские острова Самоа. И только тут, в последние годы, он прорывается наконец от литературы к той деятельной жизни, о которой давно мечтал. К туземцам Стивенсон относился с приязнью и уважением. Ему нравились честные, доверчивые и гордые самоанцы, с трудом переносившие «внедрение нового взгляда на деньги как на основу и сущность жизни». В каком-то решающем смысле они были для Стивенсона культурнее торгашей водкой, опиумом и оружием, которые представляли на островах европейскую культуру.
На островах Самоа Стивенсон проводит последние четыре года жизни, окруженный почтительным обожанием туземцев, окрестивших его почетным прозвищем Слагатель историй.
Стивенсон заступается за них каждый раз, как они попадают в беду, испытывая на себе тяжелую руку английских, американских и особенно немецких колонизаторов. Консулы и назначенные ими советники беспрестанно вмешивались в распри туземцев, сажали их вождей в тюрьму в качестве заложников, угрожая взорвать их динамитом, если туземцы попытаются освободить их, вымогали незаконные поборы, снаряжали карательные экспедиции.
Стивенсон пытался удерживать туземцев от безрассудных выступлении, которые могли привести лишь к окончательному их истреблению. Добиваясь освобождения заложников, Стивенсон написал ряд писем в английские газеты. Немецкие власти пытались выслать его с острова, но безуспешно. Не решаясь по такому поводу ссориться с Англией, немцы наконец оставили Стивенсона в покое.
В книге «Примечание к истории» Стивенсон описал злоключения самоанцев. Он рассказывает о «неистовстве консулов» при расправах с туземцами. Он высмеивает немецких колонизаторов, «подавленных своим величием и лишенных всякого чувства юмора», описывает не только их насилия, но и отношение их ко всякому вмешательству извне, их недоуменный вопрос: «Почему вы не даете этим собакам умирать?». И в заключение обращается к германскому императору с призывом вмешаться в бесчинства чиновников и оградить права туземцев. Призыв этот остался без ответа, если не считать ответом то, что в Германии книга эта была сожжена и на издателей наложен штраф.
3 декабря 1894 года, на сорок пятом году жизни, Стивенсон умер. Его похоронили на холме и на могиле написали заключительные строки его стихотворения «Реквием»:
Под широким и звездным небом
Выройте могилу и положите меня.
Радостно я жил и радостно умер
И охотно лег отдохнуть.
Вот что напишите в память обо мне:
«Здесь он лежит, где хотел он лежать;
Домой вернулся моряк, домой вернулся он с моря,
И охотник вернулся с холмов».
Туземцы заботливо охраняли холм и запретили на нем охоту, чтобы птицы могли безбоязненно слетаться на могилу Слагателя историй.
* * *
Оторванный от людей болезнью, Стивенсон, не в пример многим своим замкнутым и чопорным соотечественникам, был простой в обращении, обаятельный человек, с открытой душой. Он сам тянулся к людям, и они охотно дружили с ним.
Стивенсон мечтал писать так, чтобы его книги были любимыми спутниками моряков, солдат, путешественников чтобы их перечитывали и пересказывали и во время длинных ночных вахт, и у походных костров.
Не имея возможности деятельно служить людям, он все же хотел помогать им, несмотря ни на что. Стивенсон старался своими книгами передать читателю ту бодрость и внутреннюю ясность, которые позволяли ему пересиливать слабость и недуги. И это ему удавалось. Об одной его книге, выпущенной под вымышленной фамилией, читатели писали в редакцию:
«По всему видно, что автор — какой-нибудь румяный провинциальный джентльмен, выросший на кровяных ростбифах, не снимающий красного охотничьего фрака и ботфортов и без устали травящий лисиц».
А в это время Стивенсон только что перенес обострение болезни и не поднимался с постели.
«Будем по мере сил учить народ радости, —
писал Стивенсон в своей статье об американском поэте Уитмене, —
и будем помнить, что уроки эти должны звучать бодро и воодушевленно, должны укреплять в людях мужество».
В лучших своих книгах Стивенсон выполнял это свое требование.
И. Кашкин
Примечания
1
Сквайр — дворянский титул в Англии.
2
Бенбоу — английский адмирал, живший в конце XVII века.
3
Вымбовка — рычаг шпиля (вóрота, служащего для подъема якоря).
4
Гандшпуг — рычаг для подъема тяжестей.
5
Хождение по доске — вид казни. Осужденного заставляли идти по неприбитой доске, один конец которой выдавался в море.
6
Драй Тортугас — острова около Флориды.
7
Испанское море — старое название юго-восточной части Карибского моря.
8
Билли — уменьшительное от Уильям.
9
Желтый Джек — лихорадка.
10
Гинея — английская монета (около десяти рублей золотом).
11
Люггер — небольшое парусное судно.
12
Квадрант — прибор для измерения высоты небесных тел.
13
Фартинг — мелкая английская монета.
14
Пиастр и дублон — старинные испанские монеты. Луидор — французская монета.
15
Черная Борода — прозвище пирата Эдварда Тича (начало XVIII в.), известного своей кровожадностью.
16
В XVIII веке Англия воевала с Испанией и Францией, а в XVII веке — также и с Голландией. Отсюда вражда некоторых персонажей романа к испанцам, французам и голландцам.
17
Порт-оф-Спейн — город на острове Тринидад в Карибском море.
18
Палм-Ки — островок у берегов Флориды.
19
Эдвард Хок — английский адмирал, живший в середине XVIII века.
20
Шпиль — ворот, на который наматывается якорный канат.
21
Postscriptum (лат.) — добавление к
