«Я не попрощался с ним по-настоящему», — подумал Блэз. Ничего не сказал. «Побереги силы» — это были его единственные слова. Бессмысленные для человека с дротиком в шее, когда сиварен разносит холод по жилам. Возможно, прикосновений их сцепленных рук достаточно. Так должно быть; ведь больше никогда ничего не будет.
Он заставил себя поднять глаза. Адемар, все еще заметно потрясенный случившимся, сидел на коне над ними. Блэз ему ничего не сказал. Он оглянулся через плечо и увидел, что его отец все еще держит в руках крохотный убийственный арбалет, который тайно принес сюда. Древние правила для таких случаев, обычаи и законы мирных переговоров или поединков ничего не значили для Гальберта. Блэз всегда это знал. А Адемар, кажется, не знал.
Король Гораута должен думать о том, как ему теперь держать высоко поднятой голову перед другими странами — даже перед собственным народом, — после того, как его так позорно спасли в разгар официального поединка. Возможно, имело бы смысл уколоть его, еще больше смутить, но у Блэза не хватило на это духа. Собственно говоря, в другое время в другом месте он мог бы даже почувствовать жалость к Адемару, который только сейчас, возможно, открыл, до какой степени он был всего лишь еще одним орудием для осуществления планов Гальберта де Гарсенка.
Он снова посмотрел на брата, словно старался запомнить черты Ранальда, так похожие, и в то же время не похожие на его собственные.
— Лучше тебе встать, — услышал он голос Розалы словно издалека. Она сама уже поднялась. Он взглянул на нее снизу вверх. Она никогда не казалась ему столь похожей на одну из дев-копьеносцев Коранноса, гордую и прямую, на фигуру с церковного фриза. Ее лицо казалось высеченным из камня. Она спокойно смотрела на него.
— Он умер как мужчина, достойный, чтобы его оплакивали, — сказала Розала де Саварик де Гарсенк, — но, кажется, сражение началось.
По-видимому, оно действительно началось. Он приподнял голову Ранальда, чтобы освободиться, и снова положил брата на траву. Поднимаясь, он посмотрел на Адемара и сказал официальным тоном, перекрывая нарастающий на севере шум:
— Как его брат, я заявляю права на его тело. Вы мне в этом откажете?
Адемар покачал головой.
— Поверь мне, я этого не хочу.
Блэз кивнул.
— Очень хорошо. — Теперь он ощутил глубокое спокойствие, почти сверхъестественное. Его начало охватывать какое-то оцепенение. — Я найду вас после захода солнца, если мы оба будем живы.
Глаза Адемара метнулись к лежащему телу Ранальда, потом вернулись к Блэзу. Он никогда не был трусом, в чем бы еще его ни обвиняли.
— Меня будет нетрудно найти, — ответил он, и повернул коня на север, к полю боя.
Только после этого Блэз повернулся к отцу.
Гальберт, глядя вслед остальным, казалось, ждал его. Его крупное гладкое лицо слегка покраснело, но в остальном он сохранил невозмутимость. Блэз сказал, старательно подбирая слова:
— Я не стану тем человеком, который тебя убьет, потому что не хочу брать на душу грех отцеубийства, но тебя ждет путешествие к богу сегодня, или вскоре, или потом, и Кораннос знает, как судить тебя за содеянное. — Он помолчал. — И Риан тоже, за сорванные переговоры и нарушение правил поединка и за убийство твоего сына.
Гальберт рассмеялся лающим смехом и открыл рот для ответа.
— Уезжай отсюда, — сказал Бертран де Талаир до того, как верховный старейшина успел заговорить. — Я никогда в жизни не убивал человека в присутствии герольдов, но сейчас я могу это сделать.
— Что? — с издевкой спросил Гальберт. — И заслужить такую же кару божью, как я? — Произнеся эти слова, он развернул коня и поскакал прочь. Ближайшие ряды обеих армий уже вступили в сражение, знамена развевались на ветру в долине к северу от Талаира.
Блэз посмотрел на лежащего на земле мертвого брата, потом перевел взгляд на отца, скачущего на север, огромного, массивного человека, и все же непринужденно, даже грациозно сидящего в седле. Эти две картинки казались ему совершенно нереальными, словно его мозг отказывался принять их сочетание. Но сейчас уже началось сражение, и он ухватился за эту единственную, жестокую реальность, за необходимость немедленно действовать как за способ выйти из того оцепенения, которое, кажется, пыталось сковать его.
Он услышал сзади шорох, обернулся и увидел, как на каменистый пляж вытаскивают две лодки. Женщины начали усаживаться в них. В одной из лодок он узнал, не удивляясь, высокую, стройную жрицу, с которой познакомился у этого озера, когда в первый раз приехал сюда. Он вспомнил, что тогда на земле тоже лежали мертвые люди. Она взглянула на него, но мельком, равнодушно, потом протянула руку графине и помогла ей сесть в лодку.
Другие женщины тоже быстро сели в лодки, и суденышки столкнули в волны озера. Подняли паруса, чтобы северный ветер мог унести их прочь. Блэз в нерешительности стоял рядом на каменистом берегу и смотрел им вслед, потом он увидел, как Ариана обернулась и посмотрела на него, ее черные волосы развевались по ветру у нее за спиной. Их взгляды встретились на мгновение, потом она отвернулась. Через секунду Блэз увидел, что Лиссет Везетская, сидящая в другой лодке, которая также потеряла в тот день любимых мужчин, тоже оглянулась. Она неловко подняла было руку, но потом рука ее упала. Он видел, что она плачет.
Розала не оглядывалась, поэтому он не видел ее лица. Он видел ее только сзади, сидящую с прямой спиной рядом с маленькой, изящной правительницей Арбонны, пока две лодки плыли по озеру Дьерн к острову, оставив позади поросшую травой площадку у камней северного берега, где лежало тело ее супруга.
Блэз медленно сделал вдох, потом еще один. Отвернулся от женщин в лодках. К нему подошел Бертран де Талаир.
— Как ты? — тихо спросил герцог. Блэз увидел за спиной Бертрана Фалька де Саварика, его глаза спрашивали о том же.
Третью лодку в тот момент вытаскивали на берег, скрипя днищем о камни. Они явились за Ранальдом, понял Блэз. Ему придется позволить им заняться братом и верить, что служители Риан окажут ему должные почести. У него не было выбора, не было времени. Время — вот что отняли. Он нужен теперь в другом месте, среди живых и среди тех, кого он собирается убить.
— Неважно, как я, — ответил он герцогу Талаирскому, слегка испугавшись звуков собственного голоса. — Это не имеет никакого значения, правда. Пойдем.
Глава 18
Сражение, которое покончило с Гораутом и Арбонной, какими их знал весь мир, началось на день раньше, чем следовало. В суматохе, последовавшей за прерванными переговорами у озера, стоящие близко друг к другу ряды обеих армий начали схватку, и, когда это произошло, ничто, кроме реального явления богини или бога в небесах, не могло бы их остановить. Любые преимущества тактики и знание местности, которые Бертран де Талаир мог включить в игру, если бы у него было время подготовиться, были потеряны в неразберихе спонтанно начавшегося сражения, которое почти сразу же превратилось в безудержный, оглушительный хаос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
