Вовсе не нужно иметь особых полномочий, скрепленных печатью, для того, чтобы говорить где угодно за русский народ. Выражать его требования. Передавать его страдания. Для этого нужны не полномочия, а человеческое сердце, чувство России, не иссякшее в двадцатилетних скитаниях по душевно — бесплодным для нас иностранным перепутьям.
Вот эти тюрьмы, лесозаготовки, концлагеря — все эти тысячи тысяч убиенных, замученных, запытанных, искалеченных, о чем они свидетельствуют?
О чудовищном, неслыханном в Европе сопротивлении крестьян, рабочих, интеллигенции, духовенства, офицерства, даже партийцев режиму рабства, отвратительнее которого нет, не было и не будет.
*
В той борьбе, которая разделила духовно всю Европу на два непримиримых лагеря гражданской войны, нейтральных быть не может. Их нет в Европе — их нет в России. И россияне, с народом связанные и за рубежом, вместе с народом в его борьбе за свободу — духовную, политическую и социальную.
Сталин тоже не нейтрален. В сверхгосударстве Свободы и Рабства, он, как продолжатель Ленина, естественно и законно в стане ненавидящих свободу, свободного человека, свободное государство.
Мне нет здесь места доказывать, что все изо дня в день распускаемые в Европе слухи и «достоверные сведения» о перемене московских позиций в пользу врагов Гитлера иногда заблуждение, чаще обман. Но это не наше дело.
Нам нужно только твердо знать, что притаившаяся Россия и сталинский Кремль — по разные стороны всеевропейской гражданской войны.
Но своего немого союзника европейская демократия не хочет знать, не знает и, может быть, не узнает до самой последней, может быть, скорбной, решающей минуты.
И тогда неведомая, вовремя не узнанная, сама освободившая Россия принесет в помощь миру великую — в нечеловеческих страданиях, в крови и слезах рожденную — свою свободу.
5 мая 1940
Передышка
На рассвете 7 декабря неожиданным ударом, как 38 лет тому назад в Порт — Артуре, Япония на Гавайях бросилась в бой с Соединенными Штатами и Британской империей.
На другой день последовало необычайное в истории войн заявление Берлина: на зимнее время германское командование приостанавливает активные операции на Восточном фронте и брать Москву до весны не собирается.
Фактически отступление германской армии — отступление, которое дало возможность маршалам Тимошенко и Шапошникову одержать весьма значительные тактические успехи, — началось на две недели раньше уходом из Ростова. Этот уход во времени почти совпал с началом сосредоточения японских воздушных и морских сил вокруг Гавайев.
Таким образом, внезапная — почти фантастическая — перемена на русско — германском фронте не случайна, не вызвана местной обстановкой, а является прямым следствием открытия Тихоокеанского фронта.
Новая и последняя ступень в развитии нынешней войны — превращение ее из европейско — африканской в подлинно мировую, океанскую неизбежно продиктовало державам Оси новый стратегический план, новое распределение сил и новое направление боевых действий. Уводя войска «на зимние квартиры» в России, германское командование, по — видимому, освобождает значительную часть своих армий для операций на каком‑то новом направлении — конечно, по соглашению с Японией.
Вся нынешняя война — война фантастики и парадоксов. Одним из таких парадоксов является несомненный факт: вступление Японии в войну и открытие нового океанского фронта дает полуразрушенной России неожиданную чудесную передышку.
Передышка эта может превратиться в путь к спасению, в путь к действительной победе, но только при одном условии: если Россия, не теряя ни минуты, начнет внутреннюю восстановительную и преобразовательную работу.
Никогда еще наш долг свободных русских людей говорить правду о положении нашей родины не был так обязателен, как именно теперь, когда на нашем фронте забрезжил какой‑то свет. Ибо положение страны остается невыразимо тяжким, и для внутреннего военно — хозяйственного и психологического переоборудования России сроки даны краткие.
В любую минуту может вспыхнуть пожар на нашем Дальнем Востоке. И маневр германского командования, которое очищает опустошенные российские пространства, отнюдь не отменяет целей гитлеровского вторжения в Россию — ее расчленения.
Значит, борьба будет продолжаться до конца. Будет продолжаться, может быть, в условиях еще более тяжких, чем раньше: на двух фронтах вместо одного.
В начале вторжения Гитлера я верил, что не три года, как это было в ту войну, а хотя бы три месяца выдержит Красная армия германский натиск на оборонительных рубежах, оградит промышленные центры, морские базы и столичные города от разгрома.
В это, по — видимому, верил и Сталин. В начале сентября, в интимном разговоре с личным представителем президента Рузвельта и Черчилля, Гарри Хопкинсом, он твердо сказал: «Боевой фронт останется на западе от Москвы». И г. Хопкинс, вернувшись в Лондон, не менее категорически заявил, что потеря Украины не разрушит обороноспособности Красной армии, так как в распоряжении СССР останется Донецкий бассейн, московский промышленный район и т. д.
Однако к концу третьего месяца все оборонительные рубежи были прорваны, и Красная армия как наступательная сила была сломлена. По существу цель, поставленная походу в СССР германским командованием, была достигнута: германский штаб вернул себе свободу рук для любых стратегических операций.
Этот факт откровенно признал Уинстон Черчилль в своей речи 30 сентября в палате общин. «Мы не знаем, — говорил он, — что теперь будет делать Гитлер, — пойдет ли он дальше в глубь России или удовлетворится захватом там громадных богатейших пространств, закрепится на достигнутых рубежах, повернется опять на запад? И здесь мы не знаем, направит ли он свои войска на Ближний Восток, на Суэц, в Северную Африку или, наконец, решит сосредоточить все свои силы для вторжения в Англию».
Бывший ближайший сотрудник и даже друг Гитлера Герман Раушнинг («Нью — Йорк Таймс» от 30 сентября), так же как Черчилль, прежде всего признает, что Гитлер создал себе в России «свободный тыл» для любых новых операций, ибо «наступательная сила русской армии сломлена». Но этого Гитлеру недостаточно, и никакого сепаратного мира он Иосифу Сталину предлагать не будет, ибо «пространства советской России, по плану Гитлера, являются основой для германской евроазиатской континентальной империи». Вот почему, продолжает Раушнинг, Гитлеру «совершенно необходимо было не только разрушить наступательную ударную силу русских, но гораздо больше — ему нужно уничтожить всякую сопротивляемость России и совершенно устранить со своего пути большевистский режим… Он во что бы то ни стало должен разломать Россию на ее отдельные этнографические и географические составные части, прежде чем заключать мир в отдельности с каждым из этих обломков России».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
