И тогда они поняли, что Поднебесная не только приняла их прикосновение, но и поставила на них свой знак – как печать, как свидетельство того, что они стали её внутренними жителями, почти органами её воли. Сейчас они оба чувствовали, что это и дар, и ответственность. Ибо если Поднебесная решит отвергнуть их, тот же отпечаток станет путём её гнева прямо в их ядра.
И эта Печать, теперь уже впаянная в их ядра в тот миг слияния, не была простым знаком – это стало ключом и языком. Она открыла двери, дала руки и уши у того тела мира, которое прежде оставалось непостижимым. И самые заметные, самые живые возможности, которые появились у Андрея и Цзяолин, требовали более подробного рассмотрения. И каждая из них, по отдельности, требовала свою цену. Потому что настоящий дар, особенно подобного рода, всегда приходит с требованием отплаты.
В ядре самого Андрея возникла уменьшенная, тактильная карта Поднебесной – живая модель линий силы и узлов, которая отзывается, если он мысленно проводит по ней пальцем. Которая ощущается как тонкий звон под ключицей. При движении – как будто рука скользит по току воды. Узлы отвечают цветом и вкусом. Весьма специфическим, надо сказать. Вроде того, что солоноватый привкус – это море, а смолистый – леса…
Практическое применение было такого, что теперь он мог “пощупать” удалённый узел, выяснить его состояние, почувствовать утечку силы или чужеродную печать. Проверить эти возможности он смог практически сразу. Так как обнаружил крошечную “трещинку” в одном северном узле. Направил туда подпитку и исцелил канал до того, как он перерос в стихийное бедствие.
Но была этому и соответствующая цена, вроде своеобразного ограничения. Такой дистанционный контроль требовал расхода внутренней стабильности. И, при частых проверках, у Андрея возникали короткие обмороки и даже “пустые” часы, когда его собственное ядро отказывалось отвечать на подобные манипуляции.
Появилась у него и возможности использовать сосуды и приёмники. Этакие “накопители-резервы”. Печать позволяла вживлять в землю мини-“сосуды” – не только в артефакты, но и в полноценные участки ландшафта, которые были способны удерживать удар Небесного Дао и временно хранить его силу как энергию. При создании подобного “сосуда” ощущения были немного непривычными. В виде звука далёкого била бубна и покалывания в пальцах. Когда сосуд был полон – то он светился, как раскалённый уголь.
Применять подобное можно было в бою. Направлять на сосуд часть удара и потом отдать назад как концентрированную волну энергии. А в мирное время – запасать энергию для исцеления засушливых земель. Но и тут была своя цена. Каждый такой сосуд “просил” кровь или часть личной энергии того, кто к нему обращается. И если заставлять их держать запас энергии слишком долго, то земля вокруг начинает бледнеть, а растительность чахнуть.
Также Андрей теперь мог слышать и голос природных узлов. Как и “переговариваться” с местом силы. Печать делала так, что природные узлы “отвечали” на его речь. Но делали это не словами, а именно образами и ритмом. Так что теперь Андрей мог вести с ними короткие “диалоги”. Например, чтобы уточнять, что им нужно или как их укрепить. Ощущается всё это как внезапное видение – древние сцены, запахи, скорбный шёпот камня. Эта способность даёт возможность заранее выяснить, не охраняет ли узел древняя печать, можно ли её снять, или наоборот – “попросить” узел отдать часть своей силы на время. Хотя и тут была своя цена. Ведь каждый такой узел – это полуразумное существо со своей собственной волей. Оно может потребовать жертву или клятву. Если Андрей требует слишком много, узел ответит весьма серьёзно. Например… Болезнью региона. Что может выразиться в засухах, или даже эпидемиях.
Цзяолин получила “сердечный резонанс”. Который выражался в способности резонировать с “сердцами” духовных зверей и даже Стихий. Она могла теперь не просто слышать их, а даже влиять на их ритм. Ощущается всё это прямо в теле. Этакая лёгкая дрожь в солнечном сплетении. А в уме – каденция дыхания стаи, одно-двухтактный ритм.
С его помощью можно было остановить весьма серьёзный натиск разбушевавшегося духа…Успокоить шторм… Направить стаю духовных лисиц для… Да хотя бы, для спасения похищенной провизии. Таким образом она притушила гнев горного хранителя, отсрочив извержение вулкана, что могло серьёзно повредить паре городов, и даже провинций.
Ценой тут было именно то, что тот, кого она таким образом “успокаивает”, оставляет в ней след – частичку своей бессмертной тревоги. И после многих “успокоений” Цзяолин будет чувствовать, будто в ней живёт чужое беспокойство.
Имелся теперь у них “Щит имён”, и даже маскировка печатей. Что они могли использовать совместно. С помощью чего они могли создавать магические “обёртки” – этакие псевдонимы, кумулятивные печати и двойные записи, которые могут сбить с толку даже направленный Суд Небесного Дао. Это было своеобразное развитие идеи щитов имён, который они применили ранее. Ощущалось это как плотный, хлебный запах бумаги, будто мир получает новую строку в книге ролей. С помощью этой способности они теперь могли прикрывать уязвимые лидеры-узлы. Как бы прописывая “эта деревня не связана с узлом X”, и создавать фантомные “имена” для подмешивания в лог книги Судьи.
Цена за эти возможности была весьма серьёзная. Так как каждое псевдонимное “имя” – это обязательство. Держать ложное имя нужно ухищрениями и ресурсом. Большое количество таких масок делает сеть “шумной” – и тогда настоящая запись Судьи может “запросить” разъяснений, что ещё больше разгневает Небесное Дао.
Появились у них и возможности к сотворению “живых залов”. Это были локальные святилища и защитные органы. С помощь этой способности, и под контролем печати они могли быстро выращивать или формировать локальные “органы” – леса-щиты… Каменные валы… Священные колодцы, которые действуют как анатомические части тела мира… Ощущается всё это весьма специфически… Запах влажной земли… Звук роста… Даже ощущение мускула, натягивающегося под кожей земли.
С помощью этой способности можно было поднять полноценную крепостную стену из корней всего за пару часов. Создать оазис, который питает узел в засуху. Или вылепить из скалы “грудь”, способную поглотить удар.
Тут тоже была своя цена. Для формирования требуется живительная энергия местности и их личная подпитка. И постоянная эксплуатация делает такой орган “усталым”. Место словно истощается, давая с каждым циклом всё меньше возможностей.
Имелся у них теперь и “Ветер связи”. Который заключался в мгновенной коммуникация с духами и зверями. И владела этой способностью именно Цзяолин. С её помощью скорость обмена сигналами между духами и союзниками возросла многократно. Так как теперь даже на один её зов откликались десятки духов.
Ощущалось это как звенящая нить между сердцами, лёгкое покалывание в ушах. А применение у такой способности было, по сути, только одно. Разведка. Ведь такие духи легко найдут даже хорошо спрятанные лагеря… Координация движений войск в бою… Или… Срочная эвакуация…
В виде цены духи просили внимания и истории. Тому духу, которого неоднократно использовали, могла потребоваться “поездка” – ритуал восстановления, иначе он расходует себя. И может просто развоплотиться.
Имелось в их арсенале и вырезание “швов”. Этакий ремонт и стыковка разломов Дао, что они могли делать вместе. Эта способность позволяла находить в ткани реальности Поднебесной разрывы и аккуратно зашивать их. Делая не просто своеобразную “латку” или “пробку”. А полноценное переплетение живой ткани с живой тканью. Ощущалось это всё как горячее вплетение нити в рану… Как шитьё кожи, но на уровне земли.
Применять такую способность можно было для того, чтобы зашивать следы ударов Суда Небесного Дао… Притормозить расползание чужой печати… И даже для того, чтобы полностью восстановить разорванный узел…
Но подобное зашивание требует соразмерной платы – часть их печатной связи, силового резерва или “временного отключения” самого такого узла. Он “спит” после ремонта некоторое время. Которое может, в зависимости от повреждений, длиться сотнями лет.
