под очередное громкое и явно недовольное рычание расхохотался Зефир. В темноте неизвестный некто затих.
— Попал в точку? — смеясь, предположила Сальвет. Подняв взгляд за вставшим на ноги другом, спросила. — Хочешь посмотреть?
— Ты уже проснулась, — легко пожал плечами Зефир. — Поспать нам не дадут. И — да — мне интересно.
— Не уходи надолго! — крикнула в темноту Сальвет. — Мне тоже интересно!
Шум с уходом Зефира вначале стих. Сальвет почти решила, что неизвестное нечто либо испугалось и убежало, либо Зефир то быстро заткнул. Не успела. Где-то в темноте загрохотало так, что любопытство взыграло с новой силой.
Идти на помощь другу она не спешила. Во-первых, тот не звал, во-вторых, лень. Так что Сальвет лежала у теплого бока костра и любовалась редкими всполохами магии в темноте. Из-за деревьев они казались чем-то волшебным, озаряя листья на краткий миг разноцветными огнями.
Шум утих не сразу.
При виде друга в потрепанных одеждах Сальвет рассмеялась от всей души.
— Вот говорила, говорила ведь, чтобы взял доспех, — веселилась она на ободранный рукав и штаны, обращенные с чьей-то неведомой руки в подобие шорт. Ткань свисала лоскутами.
— Смешно, да? — сощурился Зефир. Скрыть искры веселья в глазах он не мог, да и не пытался. Красивая и искренняя улыбка, полная коварства, выдавала с потрохами.
— Очень, — кивнула Сальвет, продолжая веселиться.
— Идем, покажу кой-чего интересное, — кивнул ей Зефир в темноту.
— Уже думала, что не предложишь, — подскочила с готовностью Сальвет. — Ты с кошмарами так не воевал, как с этим зверем. Это же зверь, да? Большой, должно быть.
— Большой, — согласно кивнул Зефир и добавил, петляя мимо кустов. — Очень большой. Больше двух метров в холке. А еще у него две головы.
— Сури⁈ — восхитилась Сальвет. — Показывай!
Зефиру пришлось прибавить шаг, чтобы не отстать от нее и суметь показать нужное направление. Сальвет шла напролом, мечтая увидеть зверя. Реальность же оказалась несколько иной.
— Хм, — Сальвет остановилась в нескольких метрах от огромных мохнатых лап. — Ты уверен, что это сури, а не что-то похожее? Мой на волка похож, а это какая-то лисица. Еще и рыжая. Но красивая. Ты ее хорошо приложил? Не оттяпает мне полноги?
— Она еще живая. Без сознания.
— Вижу, что живая. Облезлая весьма, — Сальвет подкралась ближе, присела со стороны морды. — Вообще, похожа на моего. Если не брать в расчет, что на лису больше тянет. Что делать с ней думаешь?
— Ничего. До города путь неблизкий. Не на себе же эту тушу тащить, — развел руками Зефир. — Если это сури, то будут еще наезды, что помешал охотиться на кошмариков. А если просто зверь, так не убивать же его? Из всей пользы — облезлая шерсть. Тебе на одежду разве что.
— Благодарю, пас. Не люблю мех, — поморщилась Сальвет, поднимаясь с колен. Отряхнула руки, которыми трогала чужой нос, перепачканный в земле, будто лиса им пахать вздумала. — Идем, пока не очухалась. До рассвета недалеко. Будем надеяться, что больше не сунется. Однако, как вы тут пошумели здорово. Наверняка было веселее, чем с кошмарами!
— Есть такое. Кошмары тупые и хотят убить. Эта, по-моему, сама не поняла, зачем полезла убивать. Но умнее на порядок, изворотливее. Придется раскошелиться на новую одежду, — на ходу осматривал свой красочный вид Зефир. Усмехнулся и поделился соображениями. — Повезло еще, что при мне несколько ойлов осталось. Зубастая тварь. Пока с одной мордой договоришься, вторая так и лезет целоваться.
— Настолько хищная? — восхитилась Сальвет. — Мне не дали толком полюбоваться, как Харрам в облике Зверя сражается с кошмарами. Утащили, чтобы не мешалась.
— Очень даже.
Возвращение в город прошло тихо и спокойно. Зефир долго сомневался, что их не явится встречать разъяренная фурия в лице Шехоны, уговор с которой нарушила Сальвет. Пока не прошел в ворота, ждал, что вот-вот появится.
Все было тихо.
— А ты боялся, — фыркнула Сальвет, скидывая сумку на кровать в домике.
— Это Секретарь академии, — отозвался Зефир. — Она не на такое способна.
Парень стоял возле тумбы и пытался изъять из той запасной комплект одежды. Тумба оказалась жадной и твердо вцепилась в штанину. В итоге после очередного рывка Зефир стал счастливым обладателем штанов с одной штаниной.
— Кошмары на… Да прекрати ты смеяться! — повернулся к кровати, на которой каталась от смеха Сальвет, Зефир. Сам не знал: не то плакать, не то смеяться. — В чем мне теперь идти?
— У тебя очень, — едва могла выговорить Сальвет, — очень богатый выбор.
В конечном счете пошел так, как был. Менять одно на другое смысла не видел. Что так будут пальцами показывать, что эдак.
К Боевой академии сунулись, когда на улице ночь вступила в свои права. Яркие пятна фонарей, висящих вдоль всего подъема, напоминали пчел, вьющихся возле улья. Вот почему в городе называли академию именно так.
У подъемника никого.
— На месте твоя красавица, — заметил Зефир, когда они спускались вниз. Сквозь решетку можно было различить внутреннее убранство академии.
— Вот и хорошо, — обрадовалась Сальвет, первой выпрыгнула наружу в огромный зал с высоченными потолками.
Вечером почти никто не катался на лестницах, все сонно зевали, хотя до полуночи было еще далеко.
— Такое чувство, что у вас тут днем аврал был. Все какие-то заторможенные, едва ноги переставляют и глаза стеклянные, — поделилась наблюдениями Сальвет, останавливаясь у круглого стола. Оперлась локтями о какой-то особенно высокий столбик бумаги, после чего виновато улыбнулась. — Простишь за опоздание? Дела были очень срочные.
— Не знаю, — задумчиво протянула Шехона. Ясные голубые глаза смотрели внимательно. — Возможно. Решила свои проблемы?
— Решила.
— Хорошо. В таком случае завтра на закате жду тебя у подножия академии. Парня тоже можешь захватить, — ответила Шехона на вопросительный взгляд.
— Спасибо, ты просто прелесть, — улыбнулась Сальвет. — Как насчет нашей платы за участие в Большой Охоте? Мы уже можем ее получить или Гайралуна нужно персонально умолять?
— На ваши имена открыты ячейки. Бумаги сейчас оформим, с ними спуститесь в Казначейство академии. Зефир знает дорогу, покажет и расскажет все. Если останутся вопросы, возвращайся. Нет — до завтра не задерживаю.
— Точно какой-то аврал, — подытожила Сальвет на почти прямую просьбу свалить прочь и не отсвечивать.
