И вдруг что-то метнулось навстречу Брин — размытой призрачной тенью из мрака сплетенного леса. Девушка закричала в испуге. Громадная усатая морда потерлась о бок Брин, синие глазищи сверкнули, безмолвно приветствуя ее. Шепоточек! Брин вдруг разрыдалась и, упав на колени, обняла обеими руками мохнатую шею кота. Шепоточек пришел за ней!
Болотный кот повернулся и тут же направился обратно, увлекая Брин за собой. Девушка крепко вцепилась одной рукой в шерсть на шее зверя и, спотыкаясь, пошла рядом с ним. Они скользили по лабиринту умирающего леса, все вокруг дрожало и громыхало, земля тряслась под ногами, гнилые ветви с треском ломались и падали вниз. Влажный вонючий пар поднимался из трещин в земле. Камни и целые валуны срывались с утесов, обступающих долину, и с жутким грохотом обрушивались в темноту.
А потом, словно материализовавшись из мрака, прямо перед глазами возник Крух — крутые изгибы каменной лестницы, поднимающейся из долины в ночь. Кот вспрыгнул на выщербленные ступени, Брин — следом за ним. Почти на ощупь девушка поднималась вверх, с трудом удерживая равновесие. Крупная дрожь сотрясала Крух, толчки следовали один за другим, и сила их все нарастала. Брин пошатнулась и упала на колени. Прямо под ней ступени растрескались, целый виток каменной лестницы — пока еще медленно — сползал вниз, в черную яму, разваливаясь на части. “Не теперь! — беззвучно закричала Брин. — Не теперь! Я сейчас поднимусь, и тогда падай! Но, пожалуйста, не теперь!” Тревожный рев Шепоточка перекрыл даже грохот и скрежет камней. Из последних сил Брин рванулась вперед, вслед за котом. В долине валились деревья, крошась в труху. Солнце скользнуло за горизонт — тьма опустилась на землю, поглощая последний свет серых сумерек.
Брин и сама не помнила, как добралась до скалистого выступа. Какие-то темные фигуры обступили ее, подхватили, оттащили прочь от рушащейся лестницы и черной пропасти под нею. Брин закричала, а потом вдруг поняла, что это Кимбер обнимает ее и целует, феино личико девушки светится искренним счастьем, а в глазах дрожат слезы. Ког-лин что-то бормочет себе под нос, вытирая ей щеки перепачканной тряпкой. Был тут и Рон: изможденное, осунувшееся лицо горца все в синяках и ссадинах, но серые глаза лучатся любовью и радостью. Шепча ее имя, Рон прижал к себе Брин и долго держал ее так. Только тогда Брин наконец поняла, что она спасена.
Через несколько мгновений на выступ вылетели Джайр со Слантером, запыхавшиеся от стремительного бега вниз по Круху. После того как затихли первые возгласы изумления и радости, Брин и Джайр обнялись. Крепко-крепко, как тогда, в башне Идальч.
— Это ты приходил за мной в Мельморд. Это был ты, — шептала Брин, гладя брата по голове и улыбаясь сквозь слезы. — Ты спас меня, Джайр.
Джайр еще крепче прижал к себе Брин, пряча лицо, чтобы скрыть смущение. Рон подошел и обнял их обоих.
— Черт тебя побери, Тигра, ты сейчас должен быть в Доле! Ты когда-нибудь будешь слушаться старших? Хоть бы раз сделал то, что тебе говорят.
Слантер осторожно попятился, обводя подозрительным взглядом их всех: тех троих, что обнимали и целовали друг друга, не замечая ничего вокруг; длинного тощего старика; девушку в костюме охотника и здоровенного болотного кота, растянувшегося на камнях рядом с ними.
— Занятное сборище, — пробормотал он себе под нос.
Оглушительный грохот поднялся из долины, прокатился по скалам, подобно зловещему грому, Крух содрогнулся и, разлетевшись на части, обрушился в черную яму. Все, кто был сейчас на уступе, бросились к краю площадки и уставились вниз, во мрак. Лишь сияние луны и звезд чуть рассеивало тьму. А внизу, в яме Мельморда, колыхались тени — лес как будто подернулся рябью и погружался под землю, точно под воду или в зыбучий песок. Все крошилось, рассыпаясь в пыль: и твердая почва, и камень, и умирающие деревья. Тени сгущались, как бы стягиваясь в плотный сгусток тьмы, вбирая в себя лунный свет. И вот не осталось уже ничего — только яма черной пустоты.
Мельморд исчез. Навсегда.
ГЛАВА 47
Яркий свет солнца лился теплым потоком с чистого неба, оживляя осенние краски земли. Ясный погожий денек выдался в лесном краю у Вольфстаага. Было свежо и прохладно. Утром слегка подморозило, иней еще не растаял и лежал разводами белых мерцающих искорок на высокой траве и на заросших пушистым мхом скалах, что тянулись вдоль берегов Гремящего Потока.
Брин остановилась у самого края пенящейся воды, пытаясь собраться с мыслями.
С той поры, как они покинули Вороний Срез, прошла уже неделя. Как только не стало Идальч и темная сила снова канула в небытие, а вместе с ней и все ее жуткие порождения, гномы-охотники тут же поспешили уйти из Грани Мрака к своим племенам на холмах и в лесах дальнего Анара, откуда Морды забрали их. Брин, Джайр и их друзья остались одни в опустевшей, разрушающейся крепости. Они разыскали тела каллахорнца Хельта, дворфа Эльба Форкера и эльфийского принца Эдайна Элессдила и с подобающими почестями похоронили их. Лишь Гарет Джакс так и остался непогребенным — Крух обвалился, до Колодца Небес было уже не добраться. Но может быть, это и правильно, серьезно заметил Джайр, пусть Мастер Боя покоится там, куда не поднимется больше ни один смертный. В жизни никто не смог подняться до Гарета Джакса, пусть же так будет и в смерти.
В ту ночь они разбили лагерь в лесу к югу от Грани Мрака. Тогда-то Брин и рассказала своим друзьям о том обещании, которое она дала Алланону: когда все закончится и Идальч будет уничтожена, она, Брин, вернется к друиду. Теперь пришло время найти его. В последний раз. Были еще вопросы, требующие ответа, и неразгаданные пока тайны. Брин должна все узнать до конца.
И они все пошли с ней: Джайр, Рон, Кимбер, Коглин, Шепоточек. Даже Слантер. Они спустились с Вороньего Среза, потом обогнули горы с юга, вдоль серого края Старой Пустоши, вновь перешли Взбитый Хребет, миновали дремучие леса Темного Предела и долину Каменного Очага, а дальше уже шли на запад, следуя изгибам Гремящего Потока, до того самого оврага, где Алланон сражался с Джа-хиром в своей последней битве. Все путешествие заняло ровно неделю, и вечером седьмого дня пути они разбили лагерь на краю оврага.
И вот теперь Брин стояла здесь, у самой воды, и растерянно глядела на бурлящую реку. Она пошла одна, друзья остались ждать в овраге. Брин с самого начала решила, что пойдет одна, она чувствовала: так будет правильно. И никто не стал спорить.
“Вот только как мне позвать его? — Брин не знала. — Может быть, нужно спеть? Обратиться к песни желаний, чтобы дать ему знать, что я здесь? Или он сам придет? Даже без зова почувствует, что я жду…"
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
