Ангелика пребывала в состоянии полной расслабленности и смущения одновременно. Ей совершенно не хотелось просыпаться и встречаться с взглядом колдовских глаз Эребуса, не хотелось видеть в них самодовольное торжество, и в то же время она отчаянно хотела поймать его взгляд, надеясь увидеть то, что как ей казалось померещилось ночью. Это было невероятно, но... ночью его глаза были теплыми, такими теплыми, что она не устояла, не смогла, хоть и сопротивлялась долго, но против его опыта ей было нечего поставить - одной только воли оказалось недостаточно. Он сломил ее отчуждение, медленно но уверенно, и она растаяла под его нежными ласками, сладкими поцелуями, хрипловатым шепотом, что повторял ее имя, заставляя ее чувствовать себя единственной и любимой. В этот раз он был иным - он дразнил и соблазнял, заставляя гореть и плавиться, с каждой секундой желая большего... И он давал ей это, заставляя кричать от наслаждения. И снова все повторялось сначала... Единственное, что она смогла, это не вымолвить ни слова. Как ни просил, как ни умолял он назвать его по имени, она упрямо молчала, и в итоге он сдался. Уже под утро, проваливаясь в сон, ей почудился осторожный, бережный поцелуй и полное боли "Прости меня". Хранительница чуть нахмурилась, пытаясь разобраться, приснился ли ей этот момент, или все-таки это было реальностью, и открыла глаза. Удивление, облегчение и... разочарование затопили ее - она была одна в спальне...
Эребус тихонько открыл двери и на миг замер, любуясь едва прикрытой простыней фигуркой любимой, что уже проснулась и собиралась встать с кровати. Он незаметно вздохнул - он немного опоздал, и она проснулась в одиночестве, чего он совершенно не хотел.
- Привет, - негромко произнес мужчина и, стремительно преодолев расстояние до кровати, опустился на ее край так, чтобы помешать хранительнице встать.
Ответом ему был настороженный взгляд, и она попыталась плотнее завернуться в простыню. Улыбка на его губах стала грустной.
- Я подумал, что ты не откажешься от завтрака, - хранитель поставил на кровать небольшой поднос-столик, на котором стояла большая чашка, источающая умопомрачительный аромат кофе, и тарелка с блинчиками.
Ангелика посмотрела на поднос, а потом подняла глаза на Эребуса, и удивленно на него уставилась, все так же не произнося ни слова.
- Я помню ты любила такой завтрак, - он осторожно отвел с ее лица прядь волос.
- Помнишь? - помимо воли вырвалось у нее.
Мужчина кивнул, а затем поднес к губам ее ладонь и поцеловал. Она отдернула руку, а он прикрыл глаза, пытаясь спрятать их выражение за длинными ресницами, но было уже поздно - она успела уловить в них надежду, резко сменившуюся вспышкой боли с примесью отчаяния.
Ангелика, повинуясь внутреннему импульсу, накрыла его руку своей - он застыл и даже затаил дыхание, но так и не поднял на нее глаз.
- Эребус, - позвала она.
Хранитель сглотнул и поднял голову, встречая ее изучающий взгляд.
- Спасибо за завтрак, - мягкая улыбка коснулась ее губ.
- Для тебя все, что угодно, Лика, - прошептал он, стараясь не утонуть в ее глазах.
- Если все, что угодно, - ухватилась за его слова она, - то отпусти Исао.
- Нет, - он помрачнел на глазах.
- Тогда хотя бы вылечи...
- Нет.
- За что ты обрекаешь его на боль и страдания?! - она снова начала злиться.
- Тебе не понять, - он встал и сделал шаг назад.
- Все еще забавляешься ломая других?! Зачем тебе это? Ответь мне, зачем?! Что ты хочешь доказать?! Что сильнее? Уже доказал! Да ты сильнее его. Радуйся!
- Ангелика...
- Что тебе еще нужно? - она устало прикрыла лицо руками. - Почему ты так жесток?
- Это необходимость, Лика, - он хотел обнять ее, но знал, что она этого не позволит.
- Я не верю тебе, - она подняла на него полные слез глаза. - Как такая жестокость может быть необходимой? Как ты можешь быть таким чудовищем?
- Можешь мне не верить, - он говорил хрипло и отрывисто. - Можешь считать меня чудовищем. Это твое право. Но ничто это не изменит того, что мальчишка опасен. Он нестабилен сейчас, а раненый он ослаблен и не сможет причинить особого беспокойства. Так его проще будет удержать и дождаться маленького жнеца, что вскоре явится за ним.
- Анита... - хранительница неверящим взглядом уставилась на Эребуса. - Так он был прав, ты хочешь превратить его в оружие и уничтожить мир Пяти Властелинов.
- Да, это так, - тихое.
- Зачем?
- Месть, Лика, - невесело усмехнулся мужчина.
- Месть? Ты сошел с ума! А как же все те люди, что живут там?
- Какое мне дело до них, - небрежно пожал плечами хранитель.
Она смотрела на него и не могла понять, как он может быть так нежен с ней и в то же время настолько жесток со всеми остальными, как может ее просить о прощении и обещать, что больше не причинит боли, а в следующий момент доводить до отчаяния, обрекая на гибель живые существа просто по своей минутной прихоти.
- Как можно быть таким...
- Жестоким? - он усмехнулся уголком рта. - Да, я жесток. Беспощадным? Это бесспорно. И ты же это всегда знала, - он отвесил издевательский поклон.
- Я даже и представить не могла насколько ты жестокое и беспринципное чудовище! - Ангелика пришла в ярость настолько, что выскользнула из кровати и замерла напротив него, совершенно не обращая внимание на то, что ее прикрывают только длинные пряди волос.
Мужчина задохнулся - она была ослепительно красива и настолько желанна, что это причиняло ему боль. Он шагнул к ней, резко привлек к себе и жадно поцеловал, совершенно теряя голову от вкуса ее губ и ощущения обнаженной кожи под его пальцами. Один единственный миг наслаждения, а затем она ударила, ударила одновременно ментально и физически, сбивая его на пол, напоминая, что она тоже хранитель по праву рождения и сил у нее предостаточно.
Мужчина инстинктивно выставил защиту от ментальной атаки, откатился в сторону и вскочил, готовый отразить ее нападение, но его не последовало.
- Я тебя остановлю! - бросила она ему, оставаясь на месте и только стискивая руки в кулаки.
- Ты можешь попытаться, - выдохнул он, рассматривая ее белоснежную с изящными голубыми линиями броню. - Но тогда не жди от меня пощады.
- Как и ты от меня, - абсолютно холодно произнесла она.
- Война значит? - на миг в его глазах промелькнула тоска.
Она едва заметно кивнула и гордо выпрямилась, а он беззвучно выругался. Он не хотел воевать с ней, он хотел любить ее. Но если она так хочет войны, то он даст ей эту иллюзию.
- Как пожелаешь, Ангелика, - он склонил голову, принимая ее вызов, а потом жестко добавил. - Тогда не взыщи, тебе не выйти из этой комнаты, пока не сможешь победить меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
