— Хорошо заботьтесь о нем. И смотрите, чтобы не убежал, — приказал он Тахи и евнуху Кушу, который подошел по приказу принца.
Натянув узду, аль-Малик заставил жеребца поднять голову и поехал от порта по улице, устланной в честь его прибытия пальмовыми листьями. Музыканты и толпа двинулись следом; звуки музыки и приветствий начали удаляться к стенам крепости.
Куш собрал женщин, прислуживавших принцу, которые тоже сошли на берег с дау.
Это были две молодые девушки, стройные и грациозные под множеством слоев черной одежды. Руки и ноги их были прекрасно очерчены, выкрашены хной, пальцы украшены кольцами с драгоценными сапфирами и изумрудами. Женщины часто хихикали, что раздражало Дориана, а их служанки галдели, как стая скворцов. Дориан обрадовался, когда Куш всех их усадил в первую запряженную буйволами повозку.
Дориана Тахи отвела ко второй повозке. Буйволы были белые, с широко расставленными рогами и с массивным горбом за плечами, как у верблюдов, которых Дориан видел на рисунках в библиотеке Хай-Уэлда.
Он хотел бежать за повозкой, но Куш остановил его, положив на плечо пухлую руку. На каждом пальце евнуха были золотые кольца, и самоцветы, вправленные в эти кольца, ловили лучи яркого тропического солнца и слепили глаза.
— Поедешь рядом со мной, — сказал Куш высоким женским голосом. Дориан собрался возразить, но Тахи больно ущипнула его за руку. Дориан истолковал это как предупреждение: Куш влиятельный человек, и его нельзя сердить.
Процессия повозок оставила берег и, обогнув окраины порта, углубилась в сельскую местность.
По узкой пыльной дороге повозки катили в глубину зеленого острова мимо рощ колышущихся кокосовых пальм и лесов диких смоковниц.
На ветвях сидело множество ярких пестрых попугаев и диких зеленых голубей; птицы жадно поглощали спелые плоды. Дориан никогда еще не видел таких птиц. Он следил за их сверкающим красками полетом с удивленными восклицаниями. Куш внимательно разглядывал мальчика блестящими черными глазами, почти утонувшими в складках жира.
— Кто научил тебя, о франк, говорить на языке пророка? — неожиданно спросил он, и Дориан со вздохом дал ответ, который ему наскучило повторять.
— Ты мусульманин? Или правду говорят, что ты неверный?
— Я христианин, — гордо ответил Дориан.
Куш сморщил жирное лицо, как будто попробовал незрелую хурму.
— Тогда почему у тебя волосы того же цвета, что были у пророка? — спросил он. — Или это обман? Какого цвета у тебя волосы? Почему ты их скрываешь?
Дориан поправил накидку на голове. Постоянные вопросы о волосах раздражали его. Ведь вокруг столько интересного! Ему хотелось, чтобы толстяк оставил его в покое и позволил любоваться окружающим.
— Покажи волосы, — настаивал Куш и протянул руку к накидке.
Дориан попытался увернуться, но Тахи прикрикнула на него, и он позволил Кушу поднять ткань со своей головы. Куш изумленно смотрел на густые вьющиеся локоны, упавшие Дориану на плечи и сверкавшие на солнце, как огонь в высокой траве. Пассажиры, ехавшие в задней повозке, заохали, призывая Аллаха в свидетели такого чуда, и даже погонщики буйволов, шагавшие рядом с высокими колесами повозок, повернули головы и посмотрели на Дориана. Дориан торопливо прикрыл голову.
Милей дальше извилистая дорога вышла из леса, впереди показались высокие глухие стены зенана. Они были сложены из коралловых глыб и выбелены до ослепительности. Окон не было, единственным проемом оказались ворота из резного тика, украшенные сложным рисунком ягод и листьев (ислам строжайше запрещает изображать людей и животных).
При приближении маленького каравана ворота отворились, и повозки проследовали в закрытый, запретный мир зенана, в обитель женщин, их детей и охраняющих их евнухов. Ни один взрослый мужчина, кроме принца, не мог войти сюда; нарушителю грозила смерть.
У ворот встретить процессию повозок с буйволами собрались женщины и дети. Многие из них с самого детства не покидали этих стен. И любое развлечение приносило им радость. Они болтали друг с другом, возбужденно вскрикивали и разглядывали повозки, надеясь найти незнакомые лица.
— Вот он!
— Правда! Он франк!
— У него действительно рыжие волосы? Не может быть!
Здесь, в зенане, женщинам позволено ходить, не закрывая лица. Принц мог выбрать в своих владениях любую девушку, и большинство женщин были молоды и красивы. Цвет их кожи от лилово-черного через все оттенки корицы, золота и янтаря доходил до мягкого масляно-желтого. Дети плясали вокруг, захваченные общим возбуждением. Младенцы на руках у нянек вплетали свой рев в общий шум.
Женщины толпились, напирая друг на друга, чтобы лучше рассмотреть Дориана, который спрыгнул с повозки и вслед за Кушем двинулся по лабиринту дворов и закрытых садиков. Всюду были богатые мозаичные полы и сложные арки. Вделанные в стены морские раковины образовывали затейливые рисунки. Были здесь и водоемы с тростником и лотосом. Под водой плавали разноцветные рыбы, а над водой висели стрекозы и парили яркие зимородки.
Кое-кто из старших детей окружил Дориана, дразня его и распевая:
Маленький белый неверный!С зелеными дьявольскими глазами!
Куш сделал вид, что сейчас ударит их своим длинным посохом, но он улыбался и не делал серьезных попыток разогнать сорванцов. Они быстро миновали самую роскошную и красивую часть зенана и оказались в более обветшалой части, позади главных зданий.
Очевидно было, что это настоящие трущобы. Сады неухоженные, стены грязные и не выкрашенные. Они миновали заброшенные развалины, заросшие тропической зеленью, и оказались у полуразрушенного здания. Куш провел своих подопечных к маленькой, но прочной двери и приказал войти. Они вошли в большую жилую комнату, темную и не очень чистую. Стены выпачканы сажей, пыльный пол усыпан пометом ящериц и крыс.
Куш закрыл за ними дверь и повернул в замке тяжелый ключ. Тахи через маленькую решетку в двери крикнула ему:
— Зачем ты нас запер? Мы не пленники. И не преступники.
— Могущественный принц Абд Мухаммад аль-Малик приказал не дать ребенку сбежать.
— Да куда же он сбежит!
Куш, не обращая внимания на ее протесты, ушел, уведя большинство за собой. Некоторое время кучка детей принца насмехалась над пленниками через решетку, но скоро это им наскучило, и они тоже убежали.
Когда все стихло, Дориан и Тахи принялись осматривать свое жилище. Кроме большой гостиной, здесь были спальни и небольшая кухня с открытым очагом. Рядом с ней комната для мытья с наклонным выложенным плиткой полом; наклон вел к отверстию для стока. А еще дальше уборная с накрытыми крышками бадьями.
